Как я уже говорил, Трофимов заочно учился. Ему присылали задания, а он их выполнял. На самом деле выполняли их за него, конечно, солдаты. В те годы в ВВС призывали только лучших, поэтому с «неграми» у Трофимова проблем не было.
И вот, однажды, Трофимову нужно было написать контрольную по «Анти-Дюрингу». Как всегда, был найден боец, контрольную написали, отправили и забыли. Боец скоропостижно дембельнулся. И вдруг — Трофимова вызывают в штаб. Причем — сразу в штаб дивизии.
Пошел. Зашел в кабинет к нач. политотдела, представился и тут его начали ебать. Да как! Когда пороховой дым слегка рассеялся, до Трофимова вдруг дошло, что ебут его не за пьянку, не за боевую готовность, а за... дюрингианство! На столе у начпо лежала исчерканная красным карандашом контрольная, которая вернулась из училища.
Обалдевший Трофимов начал что-то бормотать в свое оправдание и тут пришла очередь удивляться начпо, так как Трофимов думал, что Дюринг — это разновидность дюрита... Когда, так сказать, вскрыли прикуп, последовало поистине иезуитское наказание.
Начпо приказал Трофимову самому (!) прочитать и законспектировать «Анти-Дюринга», а конспект принести сначала ему на проверку.
По вечерам, проходя мимо канцелярии узла АСУ, все желающие слышали тоскливый мат. Это Трофимов конспектировал «Анти-Дюринга»...
Эту историю рассказал мой бывший начальник, сейчас полковник в отставке, а тогда — капитан.
В те годы (60-е) в армии еще дослуживали боевые генералы Великой Отечественной. Обладали они зачастую весьма крутым нравом и были чужды многих условностей.
И вот, в часть, где служил мой начальник, с инспекцией нагрянул такой генерал. Разведка доложила, что генерал строг и в плохом настроении может доставить подчиненным массу неприятностей. Однако — любит выпить и после первого стакана сразу добреет. Все было ясно, однако, проблема заключалась в том, как тактически грамотно предложить этот стакан генералу. После некоторых раздумий решение было найдено. Стакан с водкой сумели пристроить в нишу плоскости крыла истребителя Миг-17, куда убирается стойка шасси, а сверху положили бутерброд.
И вот, грозный генерал прибыл в часть и следует по стоянке, вся свита — за ним. Вдруг из-под крыла вылезает техник и подходит к генералу.
— Товарищ генерал-майор авиации! Разрешите обратиться!
— Ну, обращайся...
— У нас на Миг-17 обнаружен дефект шасси, не можем решить, можно с таким дефектом летать или нельзя. Вы не могли бы взглянуть?
Генералу никуда лезть, конечно, неохота, но затронута его профессиональная репутация! Он отдает папаху кому-то из офицеров, кряхтя, нагибается и лезет под самолет. Все столпились вокруг истребителя и, затаив дыхание, следят за редким зрелищем. В тишине слышно только, как хрустит снежок под генеральскими бурками... Вдруг из-под самолета доносится характерный булькающий звук и довольное рычание. Появляется, вытирая губы, генерал, надевает папаху и, найдя взглядом техника, отчеканивает:
— С таким дефектом летать — можно!
После чего убывает со стоянки.
Как-то в наш гарнизон нелегкая занесла ЧВС. Нет, не Черномырдина, конечно, а члена военного совета, главного политрабочего округа. ЧВС-ы в армии существуют со времен Великой Отечественной, а может, появились и раньше — не знаю точно. А с Черномырдиным, по-моему, вышла путаница. Кто-то пошутил, что Черномырдин вроде замполита при Ельцине — ЧВС — ну, так и пошло.
Так вот, этот наш ЧВС в приступе дурного демократизма решил отобедать в солдатской столовой. В то время как раз переделали солдатские столовые на манер обычных столовых самообслуживания. Каждый берет поднос и набирает с прилавка заранее разложенные блюда. Так же поступил и ЧВС. Взял себе обед и уселся за стол. Остальные этот подвиг повторить не решились, стали у стены и наблюдали, как шеф борется с солдатской пайкой. Я, как дежурный по части, присутствовал в столовой по обязанности. И вот, ЧВС доедает первое, наклоняет миску, заглядывает в нее и начинает стремительно менять цвет лица: красный—синий—зеленый, красный, синий, зеленый... Ну, думаю, таракан там на дне, или, не приведи Господь, мышь дохлая...
Тут у ЧВС прорезался голос, и он поднял страшный крик. Налетела орда штабных, начали успокаивать страдальца, утерли, как говорится, слезы, сопли и повлекли из столовой.
Я под шумок подошел к столу и заглянул в тарелку. На дне чем-то острым было нацарапано: «Ищи, сука, мясо!»
Существует весьма обширная категория военачальников, стиль работы которых заключается в разносах подчиненных. По делу они давно ничего ни спросить, ни посоветовать не могут в силу обширного скудоумия, а вот хамства — хоть отбавляй.
И вот такой генерал с какого-то дуба свалился к нам в полк. Идет по стоянке и на весь аэродром гонит, сам того не подозревая, по Салтыкову-Щедрину:
— Разорю! Не потерплю!
И дальше уже от себя:
— У вас, товарищи офицеры, в полку бардак! Затхлость на два пальца! Устроили тут, понимаешь, цирк!
