— Входи, князь Сурен, — сказал Мушег. — Извини, что так долго оставили тебя одного. Мы были заняты врачеванием наших ран. Скажи, откуда ты едешь? В такие опасные времена надо обладать только твоим бесстрашием и твоей силой, чтобы решиться путешествовать без телохранителей и без слуг.
Гурген отвечал ему отрывисто и кратко, внимательно разглядывая все углы, занавеси и ниши княжеских покоев. Подали ужин. Князь опросил про княгиню. Он был нездоров и ел без аппетита. Гурген, проглотив два-три куска, ушел к себе. Князь Мушег перешел в спальню. Кангуар погрузился в сон. Княгиня Эхинэ, как велела старуха, принесла мужу сонное питье, Мушег выпил его и, повторив несколько раз: «проклятая старуха», — вскоре уснул глубоким сном.
Тогда Эхинэ позвала свою верную служанку, вывезенную из отчего дома, которую она ценила за ее немногословность, и приказала ей не покидать князя Мушега, доносить о каждом его движении. Сама же направилась в комнату Гургена. Открыв дверь, она увидела молодого князя сидящим в глубоком раздумьи у огня.
Дрожь прошла по телу Гургена, когда, подняв глаза, он увидел Эхинэ. Он встал с места и направился к ней, но Эхинэ отступила.
— Не подходи ко мне! — сказала она. — Ко мне может подойти только человек. А те, кто изменяет своему слову, обманывает несчастных и сирот, достойны презрения.
Князь остановился и воскликнул:
— Несчастная Эхинэ! Тебя обманули, и ты впала в отчаяние. Мы оба одинаково несчастны.
— Как? Разве это не ты писал? — Эхинэ гневно бросила ему в лицо письмо.
Князь взял письмо, быстро пробежал его, а затем прочел вслух:
«Благородная княжна Рштуни!
Хотел я напирать тебе письмо, соответствующее моему и твоему желанию, но бог предопределил иное.
В эту минуту, когда ты получишь мое послание, я уже буду женат на дочери одного из придворных вельмож императора. Того же счастья желаю и тебе. У княжны Рштуни недостатка в женихах не будет. Я же оказался в таком положении, что только женитьба могла спасти мне жизнь.
Будь проклят тот, чьей подлой рукой написано это письмо! Это не мой почерк и не моя подпись, это не моя печать! Все, что здесь написано, — ложь. Ни холод, ни снег, ни буран и ни вражеское окружение не помешали мне поехать в область Рштуни, к моей Эхинэ! Восемь лет я провел в походах, проливая кровь, чтобы взамен твоего и моего наследства создать себе состояние. Я попросил себе небольшую область, в которой есть озеро и река, чтобы моя Эхинэ и на чужбине находила сходство со своей родиной. И вот, когда я считал себя у цели, все рухнуло…
— Это не ты писал?
— Кто-то пытался подделать мой почерк и мою печать, посмотри сама и сравни эти печати.
И достав из кармана бумагу со своей печатью, Гурген протянул ее Эхинэ. Она внимательно сравнила обе печати и, ясно увидев подделку, изменилась в лице. Горькие слезы полились из ее глаз.
— Окажи мне, Эхинэ, кого ты подозреваешь, кто этот изменник, чтобы я смог наказать его и хоть немного утешиться.
— Какая польза в том, чтобы наказать изменника? Того, что произошло, не изменить, — с отчаянием выговорила несчастная женщина и не в силах больше держаться на ногах опустилась на диван.
Гурген, сидя у ее ног, долго молчал.
— Твои слезы говорят мне, что ты любишь меня, Эхинэ. Бог милостив, когда-нибудь он накажет этих нечестивцев. Я снова клянусь быть верным тебе и никогда не раскаюсь, что спас сегодня твоего мужа. Но этому негодяю, который подделал мой почерк и не передал тебе моего письма, в котором я извещал о своем приезде, я непременно отрублю руку.
— Ты счастливее меня, потому что свободен и не обязан жить с человеком, которого не любишь и не уважаешь. А я…
— Ты права, твоя судьба тяжелее. Я свободен, но разве моя судьба не изменилась теперь? Когда, бывало, я нападал на врага, целый полк, как от урагана, дрожал перед моим мечом и пускался в бегство. Когда греческий император и спарапет Манвел радостно поощряли меня, а Манвел восклицал: «Да здравствует наш орел!», — я видел их, как в тумане. Я мысленно был с тобою, и все мне казалось легко, ибо я хотел стать достойным тебя, и мысль о твоем счастье придавала силу моим рукам. Жизнь сейчас для меня потеряла всю цену.
— Ты забыл о том, что сегодня спас Мушага?
— Каждый армянин счел бы своим долгом освободить из рук нечестивцев армянского князя, которого увозили в плен на позор.
