У князя Гургена такие неприступные крепости, как Джилмар, Сринг, Лахук, и если он соберет все свои силы, то нанесет большое поражение, нарушит твои начинания и даже заставит тебя с позором вернуться в твою страну.
С тобой поступят так же, как поступили с твоим предшественником, который не смог противостоять, ибо против десяти армян он не мог выставить и ста человек».
— Вот, — сказал старик судья, — печати трех князей: Мушега Вагевуни, Ваграма Гнуни и Ваграма Труни. Посмотрите и судите.
— Возьмите их перстни и сравните печати, посмотрите, нет ли тут подделки, — добавил Овнан.
Когда печати были сравнены и зоркие глаза судей нашли их тождественными, их показали обвиняемым, которые были ни живы ни мертвы и словно онемели от страха.
Тогда заговорил Овнан.
— Они обвиняемые, а я обвинитель. Нам здесь делать нечего. Вам остается судить, вам, отцы и настоятели церквей армянских, князья, военачальники и крестьянские старейшины земли армянской. Если вы найдете невинными и достойными оправдания этих трех людей, то мы, сасунцы, хоть и приложили немало усилий, пролили немало пота и крови, чтобы добыть эту бумагу, отпустим их с миром. А если решите иначе, мы сочтем своим долгом выполнить ваше решение со всей точностью.
Трое обвиняемых и Овнан с сасунцами вышли из зала судилища.
Архиепископ Тарона, председатель судилища, де того не произнесший ни слова, сказал:
— О, этот Овнан ужасный человек!..
А старик-судья, не обратив внимания на это восклицание, вкратце изложил все, что говорилось на суде, и спросил ясно и раздельно: «Считаете ли вы с чистой совестью перед богом этих трех лиц: Мушега Вагевуни, Ваграма Труни и Ваграма Гнуни — виновными, предателями своего князя, изменниками родной страны, причиной резни и разорения Васпуракана?»
Все встали, и каждый, положив правую руку на евангелие, а левую приложив к груди, произнес:
— Да, виновны, они — предатели, равные вероотступникам Меружану Арцруни, Васаку Сюни и Иуде Искариоту.
Тогда старик снова вопросил: «Какое наказание вы находите достойным для этих преступников?» Все ответили: «Достойны смерти».
Позвали писца, молодого инока, которому старик продиктовал, а тот записал приговор. Когда приговор был вынесен, под ним подписались, а многие, вместо подписи, поставили крестики. Затем открыли двери и ввели обвиняемых. За ними вошел народ.
Старик-судья прочитал приговор.
— «Мы, нижеподписавшиеся, года господа нашего — восемьсот пятьдесят второго и по армянскому летосчислению триста первого и третьего месяца Мехека, собравшись в городе Отс, рассудили перед богом Мушега Вагевуни, Ваграма Труни и Ваграма Гнуни и очевидными, безошибочными доказательствами выяснили, что эти трое вместе написали и закрепили печатями письмо к Буге, коим предали своего князя Ашота Арцруни оковам и плену, а Васпуракан — огню и мечу. Вот почему мы нашли их достойными смерти. А выполнение этого решения мы поручаем Овнану из Хута, выборному военачальнику области Сасун, чтобы он сам нашел место, где удобнее привести в исполнение этот приговор как пример и предупреждение для злоумышленников и простодушных».
Когда все стали расходиться, Гурген, чем-то глубоко озабоченный, отвел в сторону старика судью и, доставая из нагрудного кармана небольшое письмо, обратился к нему:
— Отец, ты человек опытный. Сравни, пожалуйста, это письмо с посланием изменников к Буге. Хоть почерк и изменен, но не похожи ли они?
Старик, положив рядом обе бумаги, долго рассматривал их и наконец сказал:
— Сынок, девяносто из ста говорит о том, что эти письма написаны одним человеком, хотя он и старался изменить свой почерк.
— Благодарю тебя, отец, — сказал Гурген и вышел из зала. Он подозвал Вахрича и повел его в одну из пустых комнат.
— Вахрич, во что бы то ни стало, ты должен узнать у осужденных, кто им писал письмо к Буге.
— Сочту своим долгом, господин мой, только скажи Овнану, чтобы он разрешил мне войти к ним, сасунцы, кроме него, никого не признают.
— Хорошо, — сказал Гурген.
Во времена нашего повествования на западной окраине Армении, у границ Греции, там, где река Артануш впадает в Чорох, был женский монастырь, построенный князьями Багратуни. Монастырь, вернее крепость с высокими стенами, башнями и бойницами, стоявший на высоком холме, омываемом с трех сторон реками, имел неприступный вид. Тяжелые обитые железом ворота находились в той стороне, которая общалась с сушей. У ворот в многочисленных строениях жили монастырские слуги и воины, несшие охрану. Монастырь был богат, ему принадлежали доходы с окрестных вотчин князей Багратуни. Великая игуменья владела почти единовластно также Смбатаваном с его селами, находившимся всего в нескольких милях от монастыря.
Игуменьей почти всегда была княжна из рода Багратуни или вдовствующая княгиня, по доброй воле или в силу обстоятельств осужденная жить в уединений. Она всегда пользовалась глубоким уважением не только армянских, но и соседних грузинских и греческих князей и народа.
