Нет, Рич отказывался верить, что наложники – просто большие дети, и всё же, наблюдая за ними весь вечер во время ужина, невольно соглашался с Антоном. Они искренне смеялись над глупыми шутками, обижались так же – сразу, и быстро отходили. Доверчиво слушали, распахивая глаза, хвастались блестящими цацками и грустили о Владычице. И если Антон всё же прав, их нельзя просто так бросить. Рич всей душой ненавидел это чувство – ответственность. Всю жизнь избегал, и вот оно настигло в виде пятнадцати великовозрастных детин, которых надо сделать счастливыми.
Духота стала совсем невыносимой. От неё не спасали ли холодный шербет, ни плавные покачивания опахал над головой. Благолепная Шапсут ненавидела духоту. В её родной Рийе в это время года начинался сезон дождей, влага пропитывала кожу, а воздух дышал прохладой и запахами леса. Леса в Рийе были повсюду, чего не скажешь о Салетдине. Сухая степь с редкими вкраплениями седых оливковых рощ, зелёные пятна пальм и слепяще белые стены дворца, отражающие слишком яркое солнце. Шапсут мечтала вернуться домой, но попадёт туда лишь в прекрасном гробу, укрытом золотым атласом. Да, вся жизнь на благо империи, лучшей участи и желать сложно.
На низком столике лежало несколько свитков, которые необходимо прочитать и решить: утвердить и отнести Владычице, или сжечь за ненадобностью. Можно было нанять помощниц, чтобы они разбирали ненужные прошения, но Шапсут была слишком подозрительна и доверяла только себе. Такой подход недавно подтвердил свою надёжность: после прихода к власти Алгана.
Шапсут поморщилась и сплюнула, пробормотав вполголоса: «Проклятый сын ифрита». Юноши, размахивающие опахалами над головой, переглянулись и улыбнулись. В своих людях Шапсут была уверена – более преданных хозяйке не найти. И всё же обычно пыталась сдерживаться. Но как прикажете улыбаться этому дьяволу, когда на столе лежит прошение о сокращении численности войск? Прикрытое заботой о воительницах, которые достаточно послужили империи и заслужили отдых. Конечно, Владычица уже знает. Наверняка Алган налил ей полные уши мёда и только ждёт, когда принесут прошение. И Шапсут, как бы ни хотела, не может его проигнорировать, иначе это может быть расценено, как измена.
Новый вдох слетел с сухих, тонких губ. Единственной причиной, удерживающей благолепную Шапсут от возвращения домой, была Владычица. Когда она взошла на престол юной тринадцатилетней девочкой после скоропостижной смерти матери, Шапсут оказалась рядом и первой разглядела цепкий ум, потрясающие аналитические способности и удивительную для возраста мудрость. Владычица оказалась настоящей дочерью своей матери, и через два года полностью взяла власть в свои руки. Война с соседней Фесой, длившаяся десять лет, завершилась победой, благодаря удачным атакам, которые самолично разработала Владычица. Ещё три года – и к Салетдине присоединилась Бария, и именно тогда Шапсут стоило заметить единственную слабость восемнадцатилетней, по сути ещё юной девушки.
Мужчины. Гарем к тому времени состоял из трёх наложников, прошедших тщательный отбор. Но ни один не вызывал особого интереса, и Шапсут было успокоилась, но потом из разорённой Барии в гарем вошёл Осгар. Стройный блондин с поразительно голубыми печальными глазами и лукавой улыбкой. Владычица на время забыла обо всём, кроме него, и два последующих года страны, примыкающие к Салетдине, спали спокойно. Можно было покорить весь мир, создать могущественную империю, но теперь все мысли были сосредоточены на муже, от которого Владычица не отходила ни на шаг.
Шапсут злилась. Пыталась воззвать к здравому смыслу, но влюбленная женщина хуже мула, если упёрлась, ничто не сдвинет с места. Гарем постепенно начал разрастаться. Шапсут испугалась, что Осгар пожелает отомстить за разорённую Барию и причинит Владычице вред, поэтому его влияние было необходимо снизить. Юноши постепенно сменялись мужчинами, впавшие в немилость продавались, появлялись новые наложники, но никто не мог потеснить Осгара. Шапсут лично привела Алгана в гарем, а теперь с горечью понимала, как на самом деле ошиблась. Вот кто был настоящим демоном, с которым необходимо бороться…
– Что там в гареме? – Шапсут подняла глаза на стоявшую всё это время неподвижно помощницу Римму.
– Новенькие действительно внесли разнообразие, – хмыкнула Римма. – За две недели успели всем понравиться, по вечерам учат играть в какие-то игры. Не азартные.
– Хорошо, – проворчала Шапсут. – Надеюсь, игры безопасные?
– Вроде бы, – уклончиво ответила Римма, промолчав, что после вчерашней «лапты», кажется, так это назвал Антон, пара наложников всю ночь прикладывала к лицам обрезки мяса.
– Думаешь, пора показать их Владычице?
– Не рано ли? – Римма подошла ближе, опустилась на колени перед столом и придвинулась почти вплотную. – Мне кажется, они ещё диковаты.
– Думаешь? – Шапсут приподняла бровь. – Что ж, я сегодня сама на них посмотрю.
