В начале было воспитание полностью

Что творится в душе ребенка, когда он видит, как та же самая мать, которая готовит ему еду и поет прекрасные песни, замирает, словно окаменев, и ничего не предпринимает, когда отец жестоко избивает ее любимого ребенка? Какие чувства охватывают его, когда он, стиснув зубы, надеется, что она — в его глазах такая сильная и смелая — наконец придет ему на помощь? Но ничего подобного не происходит. Мать так и не решается встать на защиту своего ребенка и своим молчанием лишь демонстрирует полную солидарность с мучителем. Неужели кто-то думает, что ребенок не понимает этого? И стоит ли удивляться тому, что в итоге он, хотя и неосознанно, начинает злиться на мать? Может быть, он будет горячо любить мать (во всяком случае сознательно), но ощущение, что его унизили, предали, что над ним насмехаются и издеваются, никуда не уйдет и обязательно найдет выход, причем будет использован механизм отщепления и проекции.

Мать Гитлера — не исключение, а скорее подтверждение правила. Такую жену хотели бы иметь многие мужчины. Но разве может мать, если она по сути своей просто рабыня, привить ребенку чувство самоуважения, без которого он не сумеет развить в себе живое начало? Яркий пример женского идеала Адольфа Гитлера демонстрирует отрывок из «Майн Кампф»:

«Широкие массы по своей психологии невосприимчивы к любой половинчатости и слабости.

Подобно женщине, чьи душевные переживания определяются не столько отвлеченными интеллектуальными рассуждениями, сколько смутной чувственной страстью к способной дополнить ее силе и которая поэтому предпочитает склониться перед сильным, а не руководить слабым, масса также скорее покорится вождю, чем человеку, пытающемуся ей что-то объяснить... Удовлетворить ее может только учение, не терпящее рядом никаких других теорий... Масса, в большинстве своем, не знает, что делать с либеральными свободами, и, получив их, даже чувствует себя брошенной на произвол судьбы. Она не в состоянии осознать ни бесстыдство, с которым ей навязывают настоящий интеллектуальный террор, ни, казалось бы, достойное возмущения насилие над ее гражданскими правами; она совершенно не ощущает бессмысленность и противоречивость всего учения. Ее сознательно обрабатывают словами, и она слышит только звучащие в них силу и жестокость, которые она полностью и навсегда принимает» (цит. по: Fest, 1978, S.79).

Давая характеристику массам, Гитлер явно видел перед собой мать. Ведь в основе его идеологии лежит очень рано приобретенный опыт: жестокость всегда побеждает.

Фест также выделяет презрительное отношение Гитлера к женщинам, которое вполне понятно любому, кто знаком с ситуацией, сложившейся в его семье. Вот мнение Феста:

«Среди определяющих факторов, приведших Гитлера к созданию „расовой теории“, особое место занимает комплекс собственной сексуальной неполноценности и глубокая антипатия к женщинам. Он уверял, что именно женщина занесла в наш мир грех, что ее чрезмерная податливость искусным в любви недочеловекам — этим животным в человеческом облике — есть основная причина осквернения нордической крови» (Fest, 1978, S.64).

Возможно, Клара была по натуре робкой и застенчивой, и лишь потому называла своего мужа «дядюшкой Алоизом». Но ведь он не возражал. Не исключено, что Алоиз даже требовал этого, ведь настаивал же он, чтобы соседи обращались к нему исключительно на «Вы». Даже в «Майн Кампф» Адольф называет его «господин отец». Таково, наверное, было пожелание Алоиза, и сын уже настолько усвоил его, что даже в зрелом возрасте не мог называть его по-другому. Вполне вероятно, что Алоиз, настаивая на неуклонном исполнении своих требований, хотел тем самым хоть как-то вознаградить себя за то, что в детстве ему приходилось стыдиться своего происхождения, бедности и т.д., о чем я уже писала. Сразу же напрашивается мысль: а не потому ли все немцы в течение 12 лет были обязаны приветствовать друг друга возгласами «Хайль Гитлер!»? Вся Германия была вынуждена безропотно выполнять любые, даже самые нелепые требования своего фюрера, который очень хорошо запомнил, что в детстве его заставляли делать то же самое.

Гитлер всячески потворствовал массам, в том числе «истинно германским женщинам», ибо остро нуждался в их голосах на выборах, хотел, чтобы перед ним преклонялись и т.д. Но ведь в матери он нуждался не менее остро. Тем не менее он так и не смог добиться по-настоящему близких с ней отношений.

Штирлин пишет: