Неожиданно из-за ближайшего холма показался чёрт, похожий на облезлого верблюда. Может, это и был верблюд, решивший от скуки походить на задних лапах.
– Чего орёшь? – Чёрт-верблюд смачно сплюнул.
– Посетитель к вам, – объяснил Альберг.
– Не приёмное время.
– Я же договаривался.
– Не помню, – вновь последовал смачный плевок.
– А это помнишь? – Парень вынул из широких штанин блок сигарет «Camel».
Верблюд растянул губы в страшной улыбке, отчего сразу узнаваемо стал чёртом.
– Так это ты! – Он мгновенно схватил пачку и спрятал в недрах шкуры – То-то гляжу, голос знакомый. Вспомнил. К Софии пожаловали. Разрешение у тебя есть?
– А как же, – сказал рыжий, уверенно протягивая второй блок.
– И на него? – Глядя на карман посетителя, сплюнул верблюд.
– И на него.
– Пошли.
Привратник залихватски свистнул. Появилась раздолбанная телега, выкрашенная золотой краской. К бокам крепились вертикальные жерди с растянутым в качестве навеса видавшим виды ковром. В «карету» были впряжены два задорных осла, зачем-то облитых белилами. Подтёки делали их похожими на линялых зебр.
– Садитесь, гости дорогие!
Гости сели. Ишаки весело помчали, со свистом рассекая воздух. Верблюд скакал рядом. Телега дребезжала и бешено тряслась, умудряясь каким-то чудом не развалиться. Ездовые затянули песню, каждый свою. Те, кто слышал, как поют ослы, согласятся, что вокал не главное достоинство этих созданий. В данном случае имела место поистине адская какофония.
– Вы тут развлекайтесь, – не выдержал Альберг, – а я полечу. Не всем же бездельничать в неге и роскоши.
Ехали минут двадцать. Наконец телега остановилась. Максим с трудом выбрался, чувствуя себя оглохшей отбивной.
– У тебя нет онемения тела? – подозрительно поинтересовался рыжий. – Не хотелось бы заразиться.
Ослы радостно заржали.
Горбатый чёрт с гордостью объявил:
– Мы прибыли. Если желаете отблагодарить скромных провожатых, самое время.
Перед глазами за прозрачным стеклом виделась ячейка с гигантским пространством смертельных для человека джунглей. Стволы ощетинились острыми ножами-колючками. Ядовитые лианы свисали с каждой ветки. Внизу копошился бурый ковёр из пережёванных остатков растительности, в которых сновали жуткие многоножки да скорпионы. Среди зарослей мелькнуло тело питона.
Сердце Максима замерло. Похоже, самые худшие предчувствия сбывались. Его женщину заточили в ужасную камеру, подвергли ежесекундной пытке. Её нежное тело кусают тысячи злобных тварей.
Неожиданно понял, что буквально трясётся от злости.
– Вы упрятали сюда Софию? – Голос сорвался, и получилось низкое рычание.
Сжал кулаки и сделал шаг к нагло ухмыляющемуся верблюду.
– Ты чего? – испуганно попятился тот. – Я вообще ни при чём.
Максима захлестнула ярость. Примерно такую же испытал в далёкой юности, встретив на войне вербовавшего его офицера. Он поднял голову и закричал кому-то в безразличных жёлтых небесах:
– Зачем ты так всё устроил? Кто ты такой вообще? Нет тебе дела до людских страданий? А София? За что ты запихнул сюда мать собственного ребёнка? Или привык убивать своих детей? Молчишь? Ты всегда молчишь!
Поскольку ответа не было, сделал то, что в тот момент требовал его вскипевший мозг. Со всего маху врезал верблюду в выпяченную челюсть.
Ослы восторженно загалдели:
– Хук справа! Дай ему! Мочи!
Альберг отважно повис на руках озверевшего мужчины:
– Стой! Твою ж мать! Спокойствие, только спокойствие!
Верблюд изумлённо потирал морду, не делая попытки ввязаться в драку. Наконец очумело взвыл:
– Ты чего? Дурак?
Ополоумевший Максим рвался в бой, пытаясь стряхнуть с себя Альберга. Но тот оказался весьма крепким и орал что есть мочи прямо в ухо:
– Идиот! Тут нет Софии! Это другая ячейка!
– Спятил, – возмущался чёрт.
Наконец Максим сообразил.
– Что?
– София не в этой ячейке. Человек здесь не проживёт и секунды.
Максим почувствовал, как перед глазами плывут красные и чёрные пятна. Замер. Перестал вырываться.
– Всё! Успокоился? – Рыжий разжал объятья. – Зачем животную бьёшь?
– Да, – обиженно подтвердил верблюд. – Совсем мозгов нет? Чуть что, кулаками махать… Это их мир. – Он показал на огромную змею. – Твоя самка там, – кивнул куда-то вверх.
– Где? – не понял Максим.
Взглянул ввысь, где продолжались ряды сот.
Наконец что-то сообразил:
– Извини. Чего-то день у меня не задался. Сегодня друга убил. Теперь вот ты под горячую руку попал… Прости…
Верблюд примирительно поднял передние лапы:
– Ладно. Чего там. Сам такой. Не ангел…
Ишаки шумно базарили:
– Эх! Разве так надо? Раз – по сусалам, два – по вые. Уноси готовенького…
– Цыц! – рявкнул на них чёрт. – Сейчас покажу кузькину мать!
Странная угроза подействовала. Ослы обрели серьёзность, задумались и ушли в себя, что, наверное, было сложно для ослов.
– Не будем раздувать инцидент. Не видите, у гостя характер адский. Вскипает, как смола. Свой парень!
Свой парень сконфуженно кивнул. И правда, ошибка вышла.
А верблюд, как ни в чём не бывало, продолжал:
– Сейчас проверят пропуска. И отправитесь прямиком к своей красавице.
