Ночью в расположение наших частей прибыл член Военного совета армии Колесников и сказал мне, что прорыв у д. Старинка не удался и части, которые вели бой с противником там, в настоящее время присоединились к частям, которыми командовал начальник штаба армии Егоров. Я спросил, где находится командующий армией. В. И. Колесников рассказал, что вскоре после моего отбытия с КП армии противник перешел в контратаку у д. Старинка и нужно было поддержать морально-боевое состояние частей, для чего он, Колесников, с офицерами штаба армии, которые в то время находились на КП, ушел в боевые порядки частей, ведущих бой с противником. После того, как контратака противника была отбита и наши части перешли к обороне, Колесников вернулся на KH армии, где обнаружил свою бронемашину вместе с ее водителем, но заметил, что танк, в котором до этого находился командующий армией, отсутствовал. На вопрос о том, где танк командующего, где сам командующий, получил ответ от водителя бронемашины, что командующий в танке выехал по направлению к противнику, но не прямо к д. Старинка, а правее ее. О целях поездки командующего водитель бронемашины ничего не знал.
Колесников предполагал, что командующий, возможно, решил прорваться на танке сквозь вклинившегося в расположение наших частей противника к другим частям армии, с которыми была потеряна к этому времени всякая связь, для того, чтобы координировать их действия с теми частями, которые вели бой под д. Старинка. Мне это предположение Колесникова также казалось весьма правдоподобным и, конечно, ни у меня, ни у него не было и малейшей мысли о том, что Качалов мог иметь какое-либо намерение сдаться противнику в плен. Об этом же как Колесников, так и я докладывали и Мехлису, когда мы были вызваны им для объяснения причин исчезновения Качалова. Но Мехлис заявил нам, что мы политические младенцы и не понимаем, что Качалов не только сам давно уже решил перейти к противнику, но и искал себе союзников. Никаких убедительных данных в подтверждение этого своего заявления Мехлис привести нам не мог. Он сослался лишь на случай, когда Качалов в присутствии группы офицеров прочел листовку противника, призывавшую сдаваться в плен и утверждавшую, что эта листовка служит пропуском в расположение войск противника. Я не знал об этом случае, но Колесников говорил, что такой случай был, однако, как и раньше, отношение Качалова к листовке противника было издевательским. Во всяком случае, этот эпизод никак не давал повода думать всерьез о возможности измены Родине со стороны генерала Качалова{38}.
Мехлис же, использовавший любой случай для избиения военных кадров, объявил доблестного командарма изменником Родины и приклеил ему ярлык врага народа.
Я рассказал здесь о генерале Качалове и, в частности, более подробно о его гибели потому, что он в то время без оснований был действительно обвинен в измене Родине, в переходе на сторону врага. В декабре 1953 г. дело Качалова было пересмотрено и Владимир Яковлевич полностью реабилитирован.
Доброе имя храброго командарма останется в памяти нашего народа наряду с именами других героев, павших в борьбе за свободу и счастье нашей Родины.
После гибели Качалова положение частей 28-й армии (группы Качалова) еще более ухудшилось. Вот что доносил начальник штаба армии к концу дня 4 августа в штаб Западного направления.
28-я армия ведет бой с превосходящими силами в окружении в районе Ермолино, Самодидино, Лысловка, Шкуратовка, Озерявино. Войска пробиваются в юго-восточном направлении, одна группа через Рославль и одна к востоку. Задача - пробиться за реку Остер. Войска имеют потери массового характера, боеспособны. Прошу помочь авиацией главным образом истребителями.
Егоров
Прилонко
В дальнейшем группа Качалова вышла из состава Западного фронта и перешла в подчинение Резервного, многим ее частям удалось вырваться из окружения, но с большими потерями.
Вот что пишет о выходе из окружения части сил группы Качалова комиссар 104-й танковой дивизии А. С. Давиденко:
С наступлением темноты мы с начальником оперативного отдела дивизии отвели свои танки в глубь леса, где был сборный пункт штаба 28-й армии. Здесь были член Военного совета, командующий авиацией (генерал), командующий ВТ и MB (полковник), раненый командир нашей дивизии полковник В. Г. Бурков и другие. На совещании было намечено направление движения нашей колонны и ее построение. Колонна двинулась лесом, но разорвалась по причине неисправности одного из танков. Пока ремонтировали танк, передняя часть колонны ушла далеко вперед. С этой колонной был член Военного совета 28-й армии и командир нашей дивизии полковник Бурков. Вторая часть колонны после устранения неисправности в танке продолжала движение, но на пути движения была развилка. Мы посовещались и решили вести колонну влево. Утром же узнали, что передняя часть колонны у развилки ушла вправо. Со второй частью колонны были командующий авиацией, командующий БТ и MB, я и начальник особого отдела дивизии.
