После звонка Смородинова мне не стала ясной причина моего отъезда с Дальнего Востока, тем более, что он передал приказание наркома обороны собрать по тревоге весь руководящий состав армии и дать указание о немедленном приведении войск в полную боевую готовность. Следовательно, - думал я, - не исключена возможность вероломного нападения и со стороны японских милитаристов. Как известно, в силу ряда причин это нападение так и не состоялось, но в те дни оно казалось вполне вероятным.
Теперь мы знаем, что в начальный период войны Гитлер не требовал от своего союзника - Японии - непосредственной помощи в борьбе с Советским Союзом. Опьяненный своими успехами в Европе, Гитлер не желал ни с кем делить будущей славы разгрома русского гиганта. Японские империалисты, в свою очередь, были довольны тем, что их не втягивают в войну с СССР, так как они в это время активно готовились к войне с США и Англией на Тихом океане и в Юго-Восточной Азии. Для того, чтобы обеспечить себе свободу действий, Япония в апреле 1941 г. подписала договор с Советским Союзом о нейтралитете сроком на пять лет.
Я был доволен тем, что мне предстояло драться на Западе: я знал Западный театр военных действий и германскую армию. Оставалась неясной задача, которую мне предстояло получить в Москве.
Впереди был длительный путь в поезде, в который я сел через несколько часов после разговора со Смородиновым. Пятеро суток пути до Новосибирска были, пожалуй, самыми томительными в моей жизни. Вынужденная бездеятельность в момент, когда Родина переживала тяжелейшие дни своей истории, была бы невыносимо тягостна для любого советского человека, а для военного тем более.
Много было передумано за эти дни и бессонные ночи в купе. Я мысленно перебрал все наиболее важные события в моей жизни, примеряя их к происходившему. Я понимал, что партия и народ сделали меня, деревенского парния из вдовьей горемычной семьи, военачальником и что настал час отчета перед ними. В памяти возникали основные этапы моей жизни.
1914 год... Первые бои с немцами в составе 168-го Миргородского пехотного полка. Из строя выбыл командир взвода, на эту должность временно назначили ефрейтора Еременко. Помню, как сейчас, взвод под моей командой по условленному сигналу поднялся в атаку в 9 часов утра. Сначала мы двигались ускоренным шагом, затем побежали. Неприятно пели пули и визжали снаряды. И вот уже атакующий взвод с криком ура в злобной ярости ворвался во вражескую траншею. Началась рукопашная. Страшное зрелище, когда неприятели всаживают друг в друга штыки. Я не помню, сколько на моем счету было убитых немцев. Командир должен был служить примером для солдат, и я эту заповедь выполнял. Русские были мастерами штыкового боя. В рукопашной мы всегда побеждали. Так было и на этот раз. Но мне не повезло. В третьей траншее противника выстрелом в упор я был тяжело ранен, пуля прошла насквозь и задела легкие. Атака 31 августа 1914 г. запомнилась на всю жизнь. После лазаретов и госпиталей вновь действующая армия. Наступательные бои, осада Перемышля... Год войны в Карпатах. Действия в конной разведке на Румынском фронте. Рос боевой опыт, росла и ненависть к тем, кто развязал бессмысленную бойню.
Февральская революция... Надежда на скорое окончание войны... Солдаты избирают уполномоченных в полковые комитеты. От эскадрона конной разведки я был избран в полковой комитет.
Великая Октябрьская социалистическая революция - рубеж, отделяющий тягостное прозябание от настоящей достойной человека жизни.
Под руководством полковых комитетов проводятся важные мероприятия. Впервые в жизни мне довелось тогда вместе с такими же, как и я, солдатами из рабочих и крестьян заниматься настоящим государственным делом, решать вопросы о том, как надлежит нижним чинам обрести, наконец, человеческое достоинство и возвратиться домой к мирному труду.
Мы находились на территории Румынии, тамошние правительственные органы воспротивились нашему стремлению вернуться на родину и попытались разоружить нас и интернировать. Полковые комитеты вели безуспешные переговоры с румынскими властями. Тогда комитетчики взяли на себя командные функции и с боями вывели части за Днестр.
Весна 1918 г., когда в результате предательства Центральной рады немцы начали наступление на Украину, застала меня на родине в Луганщине. Тогда вместе с бывшими фронтовиками, ставшими уже коммунистами, мне удалось создать партизанский отряд, который скоро вырос до 350 человек. Немало неприятностей причинил он кайзеровским оккупантам. Тогда я отчетливо рассмотрел звериное обличье германских милитаристов.
В конце 1918 г. наш отряд влился в ряды регулярной Красной Армии. С этого времени и началась моя служба в Советских Вооруженных Силах. Тогда же, в декабре 1918 г., я вступил в партию, так как чувствовал свою кровную связь с большевиками-ленинцами.
