А затем гражданская война - в рядах красной конницы вначале на юге, а потом против панской Польши, против Врангеля и, наконец, против банд Махно. Легендарная 14-я кавалерийская дивизия А. Я. Пархоменко. Здесь я понял, что пока существует империализм на земле, нам нужно крепко держать в руках оружие, что военное дело и люди, владеющие военным искусством, еще долго будут нужны социалистической Родине. Нелегко было, имея за плечами церковно-приходское училище и полковую школу царской армии, исполнять обязанности начальника бригадной разведки, а затем начальника штаба полка, помощника командира полка по строевой части, начальника штаба бригады, командира полка.
В поезде, под стук колес, я вспоминал в мельчайших деталях один за другим эпизоды сражений гражданской войны: бои под Воронежем, под Ростовом, на Кубани, на Польском фронте, освобождение Крыма...
Эти воспоминания, независимо от моей воли, переносили меня из привычной мирной обстановки в обстановку боевую, исполненную динамизма, неожиданных перемен, напряжения всех сил, необходимости действовать решительно и хладнокровно. Я как бы проверял себя, не притупились ли во мне качества солдата-военачальника. Сердце сжималось от боли, когда я представлял себе ужасы современной войны, всю меру испытаний и горя, которые предстояло пережить нашему великому народу.
Учеба в высшей кавалерийской школе, в двух академиях, путь от начальника конной разведки до командарма позволяли отчетливо представить, как тяжело победить в войне, начавшейся внезапно в неблагоприятных для нас условиях.
Мне все время казалось, что поезд идет слишком медленно. Хотелось как можно скорее быть там, где решалась судьба Родины. И как бы во исполнение этого моего страстного желания по прибытии поезда в Новосибирск начальник военных сообщений Сибирского военного округа передал мне приказ наркома сойти с поезда и лететь в Москву самолетом.
Итак, путь из Новосибирска я продолжал уже по воздуху.
28 июня прямо с аэродрома я явился в Наркомат обороны к маршалу С. К. Тимошенко.
- Ждем вас, - сказал он и сразу же приступил к делу.
Из краткого сообщения наркома об обстановке я понял, что положение на фронтах еще более серьезно, чем мне представлялось. Причины наших неудач нарком связывал главным образом с тем, что командование приграничных округов не оказалось на высоте положения. В этом была, конечно, известная доля правды.
Когда С. К. Тимошенко кратко охарактеризовал обстановку и показал на карте, какую территорию мы уже потеряли, я буквально не поверил своим глазам.
Нарком отрицательно охарактеризовал деятельность командующего Западным фронтом генерала армии Д. Г. Павлова и выразил сильное беспокойство за судьбу войск этого фронта.
- Вот, товарищ Еременко, - сказал он мне в заключение, - картина вам теперь ясна.
- Да, печальная картина, - ответил я
После некоторой паузы Тимошенко продолжал:
- Генерал армии Павлов и начальник штаба фронта отстранены от занимаемой должности. Решением правительства вы назначены командующим Западным фронтом, начальником штаба фронта - генерал-лейтенант Г К Маландин{2}. Немедленно выезжайте оба на фронт.
- Какова задача фронта? - спросил я.
- Остановить наступление противника, - ответил нарком.
Тут же С. К. Тимошенко вручил мне предписание о назначении меня командующим Западным фронтом, и в ночь на 29 июня я вместе с Маландиным выехал под Могилев, где в лесу находился штаб фронта.
Меня весьма обрадовало то обстоятельство, что начальником штаба фронта назначался Герман Капитонович Маландин, которого я знал как очень опытного генерала, обладавшего незаурядными оперативными способностями.
Но прежде чем рассказать о нашем приезде на командный пункт Западного фронта, я позволю себе, хотя бы очень кратко, изложить ход военных действий в первые дни войны. Это поможет лучше понять дальнейшее развитие событий.
Проанализируем боевые действия, развернувшиеся на всем советско-германском фронте с первых дней войны.
Гитлер сосредоточил перед началом войны у наших границ 190 дивизий, в их числе 152 германские, 18 финских, 18 румынских и 2 венгерские. Эту огромную сухопутную армию должен был поддержать воздушный флот в составе 5 тыс. самолетов. Наши западные приграничные округа - Ленинградский, Прибалтийский, Западный и Киевский - были в начале войны преобразованы в Северный, Северо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты. Кроме того, был вновь создан Южный фронт{3}. Фактически преобразование свелось к переименованию. Ничто не изменилось, так как силы фронтов не были ни полностью укомплектованы, ни сосредоточены, ни развернуты для ведения боевых действий и не могли оказать существенное противодействие стремительно наступающему врагу.
Ударные группировки противника, особенно его подвижные соединения, значительно превосходя на главных направлениях наши войска, рассекали спешно развертывавшиеся в боевые порядки советские части, углубляясь на нашу территорию все дальше и дальше.
