3-я армия в ночь на 8 октября, прикрываясь сильными арьергардами, оторвалась главными силами от противника и к утру совершила марш в 60 км. Это очень редкий случай марша пехоты такой продолжительности.
Первое организованное сопротивление части 3-й армии встретили на рубеже Уты, Арельск, где противник создавал оборону в бывших наших укреплениях. Бои на этом рубеже велись с 8 по 11 октября. К 12 октября наши части сломили сопротивление врага и вышли на рубеж Салтановка, Святое. Здесь гитлеровцы также сумели организовать оборонительный рубеж, стремясь во что бы то ни стало задержать наши части и принудить их к сдаче.
Армия должна была преодолеть этот рубеж, нанеся удар на Навлю. Этот удар был решающим потому, что предстояло прорвать последний большой заслон противника и выйти из лесов и болот на более удобную для маневренных действий местность.
К 12 октября противник прочно закрыл выходы из лесов по линии Навля Борщево — Погребы — Локоть. Проведенный 11 октября бой не принес нам успеха. Тогда я решил на направлении главного удара 3-й армии, на участке 269-й стрелковой дивизии, побывать в ротах. Примерно в 4 часа утра я пошел по позициям одного из полков, готовившегося к атаке. Побывал почти во всех ротах и, поговорив с солдатами и командирами, постарался поднять их настроение. Оценив обстановку, которая сложилась на участке этой дивизии, я установил, что прорыв позиций противника возможен в направлении дома лесника. Я поставил двум командирам батальонов задачу: окружить противника, который оказывал большое сопротивление в районе Борщево. Это имело решающее значение для прорыва фронта противника и выхода из окружения.
К 5 часам утра 12 октября, за два часа до восхода солнца, один батальон 269-й стрелковой дивизии, пользуясь лесными тропами и малопроходимой местностью, вышел в указанный ему район — к домику лесника, что в 3 км восточнее Борщево, и таким образом оказался в тылу боевых порядков противника, действовавшего на направлении Борщево. Почти одновременно второй батальон, следовавший за первым, тоже вышел в указанный ему район и занял исходное положение для атаки. Удар планировался с тыла и с фронта одновременно. Чтобы достигнуть внезапности, сигналом общей атаки должна была послужить ночная атака батальона, вышедшего к домику лесника. Он играл главную роль в этом бою. Второй батальон, наносивший удар также из тыла, но несколько правее, должен был немедленно подхватить атаку первого батальона и, как бы наращивая удар по фронту, смело и решительно ударить по врагу.
Около 5 час. 30 мин. мы с командиром 269-й стрелковой дивизии полковником А. Е. Чехариным находились на южной окраине Борщево. Волнение не оставляло нас в томительные минуты ожидания. Связи с батальоном установить нельзя было ни по радио, ни другими средствами, так как это могло обнаружить его присутствие в тылу врага. Мы опасались, что какая-нибудь случайность сорвет выполнение нашего замысла, помешает батальону своевременно и в намеченном направлении атаковать врага. Но мы верили, что командир батальона и командиры рот проявят максимум инициативы, настойчивости и самоотверженности для выполнения задачи.
Во время моей беседы с офицерами батальона один из них сказал: Товарищ командующий, задача нам понятна, успех нашей атаки важен для судьбы всей нашей армии, а может и для родной Москвы. Не подкачаем, крови своей не пожалеем.
Молодой звенящий голос произнес эти слова с такой силой, что все невольно встали.
Время тянулось медленно. Ожидание было тяжким.
Вдруг, резко нарушая тишину, донеслась густая пулеметная и ружейная стрельба, разрывы гранат и мин, а затем, покрывая все, могучее русское ура. Долгожданная атака первого батальона началась. Я снял фуражку и облегченно вздохнул.
В это время к нам подошел секретарь партийной комиссии фронта полковой комиссар Шкумок. Я молча пожал ему руку. Сердце наполнилось гордостью за наших советских людей.
Почти сразу в одном километре южнее дома лесника началась атака второго батальона, он действовал также в направлении Борщево вдоль железнодорожной насыпи. Чехарин, приложив руку к козырьку, посмотрел на меня уставшими от бессонных ночей глазами, в которых горел огонек уверенности в успехе, и спросил разрешения дать сигнал общей атаки с фронта. Взвилась ракета, и два полка развернутым фронтом при поддержке 10 танков пошли вперед, атакуя с фронта, ободренные героизмом атаковавших с тыла. Артиллеристы, минометчики, пулеметчики своим метким огнем поддерживали действия пехоты и танков. Дождь со снегом, шедший всю ночь, прекратился.
Выход наших подразделений в тыл, их внезапный дерзкий удар произвели ошеломляющее впечатление на врага. Благодаря согласованности действий всех участвующих в контратаке войск вражеская линия обороны была прорвана, противник на этом участке был уничтожен и выход из лесов открыт{13}.
