- Она нет, а ты должен знать, куда она будет стрелять. Только что вы сопровождали бомбардировщиков. Зенитка стреляла по ним - а попало вам... Почему? Случайно? Нет. Бомбардировщики на развороте курс сменили, вы оказались на их месте. И то, что один снаряд чуть троих не сбил, тоже не случайно - плотным строем летели...
В тактике, казалось мне раньше, нет ничего такого, о чем стоило бы крепко думать. Достаточно взлететь, вовремя схватиться с противником - и все ясно: бей врага! Теперь я понимал: одного желания бить недостаточно. Нужна практика и практика. Вот ведь, как получается: командир полка, сидя на земле, видит больше, чем мы в воздухе.
- И все же чаще всего мы несем потери по своей вине, - наставлял нас командир полка. - Кто не умеет видеть в воздухе, тот не истребитель. Враг не так страшен, если ты увидишь его первым или хотя бы заметишь своевременно. Тогда еще есть время принять разумное решение.
Майор рассказал нам, как однажды, увлекшись погоней, сам едва не поплатился жизнью. Скупые жесты, несколько точных деталей, - и я четко представил, как это было, почти физически ощутил необходимость осмотреться, повернуть голову навстречу опасности. Как велика дистанция между его опытом и нашими авиационными навыками!
Иванов был именно тем командиром, в советах которого мы постоянно нуждались.
- Летчик должен быть строгим судьей прежде всего самому себе, - учил Иванов. - Иначе он не сможет научиться контролировать свои действия в бою, замечать и анализировать ошибки.
Только нападение, подчеркивал майор, дерзкое, стремительное, дает возможность навязывать фашистам свою волю.
- Не забывайте: у немцев воздушный бой ведут люди, а не автоматы. Для них война - личная победа, дух коллективизма им чужд. У нас - наоборот.
Этот разговор превратился в наглядный урок тактики. В конце командир полка кратко ознакомил нас с последними данными разведки.
- Временное снижение активности немецкой авиации - затишье перед бурей. Противник подтянул новые свежие дивизии, со дня на день он может перейти в наступление. И вас ждут горячие денечки.
Когда командир полка ушел, мы с Грачевым решили зайти в ремонтные мастерские. Молча шагая по тропинке, Петька то и дело кончиком сапога отбрасывал в сторону камешки и сучки. Верный признак, что он не в духе. Что его волновало? Молчал он и на обратном пути. Я знал - заставить Грачева разговориться можно, только рассердив его, выведя из себя.
- Ты что это из лазарета сбежал раньше срока?
Вместо ответа последовал плевок сквозь зубы.
- Знаем, знаем. И рад бы полежать еще с недельку да...
Петька молчал, только передернул недовольно плечами, словно хотел сказать: не болтай чепухи.
- Блондинка-сестричка Кольку Чернова предпочла? Что ж, парень видный. Старший лейтенант.
- Пшел к чертям! - Грачев зло пнул ногой кусок кирпича и тут же присел от боли. - Дурак...
- Она тебе так сказала? За что, же? Ты ведь не урод.
- Перестань паясничать. Нужна мне она... Ты хоть подумал, о чем говорил командир полка?
- А что тут думать? Все ясно. Тебя касается и меня. Воевать надо учиться.
- Черта лысого тебе ясно, - перебил Грачев.- Ты скажи, не от того ли немцы всыпают нам, что кое-кто хвосты им показывает?
Это, видимо, и волновало Петра, не давало ему покоя. И заговорил он об этом неспроста. Должно быть, за кем-то что-то заподозрил, но полной уверенности еще не было и потому он молчал.
- Не знаю, в чей огород ты камни забрасываешь,- мне хотелось заставить его выложиться до конца, - но за себя могу тебе сказать: побаиваться немного перед вылетом, да и в воздухе - это есть, конечно, но трусить и чтоб хвосты... Между прочим, не со стороны ли мотора выбили тебе приборную доску и руку поцарапали?
Оставив без внимания мою шпильку в свой адрес, Петя остановился, заговорил примирительно:
- Не об этом я думаю...
И он рассказал мне об утреннем вылете.
"Чайки" штурмовали в лесу скопление вражеских войск. Как всегда, было много зениток; особенно яростно огрызались "орликоны". Грачев и Комаров должны были подавить их. Последовала одна атака, другая. После третьей Бориса рядом почему-то не оказалось. Полный беспокойства за друга Грачев тревожно осматривал землю, но там горело лишь несколько автомашин и не было ничего, хоть отдаленно напоминавшего сбитый самолет.
"Куда он делся? Может, подбили?"- размышлял Петя весь обратный путь. А тут, как назло, аэродром обволокло туманом. Горючее на исходе. Вдруг Борис ранен?
Едва они успели сесть, как аэродром и тут наполовину закрыло туманом. В это время показался "миг" Комарова.
Вскоре выяснилось, что Борис плюхнулся в поле. Где он находился все это время, неизвестно. Заблудился? Но он знал этот район отлично. Своим всевидящим оком Петя еще раньше подметил: Борис побаивается зениток.
- Пойми ты, хоть он и друг, но такое пахнет знаешь чем, - горячился Грачев.
Я старался разубедить его, советовал не забивать себе голову пустыми подозрениями, пока не вернется Борис. Но проницательный Петя почувствовал мою осторожность, чертыхнулся в сердцах и уже почти спокойно сказал:
- Ничего. Мы еще поговорим на эту тему.
