Когда покинул больницу, сразу отправился домой. Его почему-то прекрепко потянуло туда. Сильно. Даже необычно сильно. Не так как это бывало до, а гораздо сильнее… Ему понравилось это ощущение… Снимая однокомнатную квартиру, он старался убедить себя, что это его родное жилище, но получалось как-то с трудом. Не то чтобы ему не нравилось его временное пристанище — о нет, наоборот — но что такое тянет домой, он понял, кажется, только теперь. Понял и уже очень скоро оказался в прихожей своей симпатичной скромной «коморки», как называл её с момента вселения… Разувшись и пройдя в гостиную, он сел в кресло. Какое-то время просто сидел, отдыхая. Затем стал думать, начал прислушиваться к себе. Мысли потекли привычным для спокойного человека потоком. Припомнился день — прямо с утра, когда в палате он пришел в себя. Да уж, необычный денек, ничего не скажешь. Должно быть, накануне с ним стряслось что-то наподобие летаргии, когда изможденный наркозом организм отказался выходить из оцепенения, предпочтя анестезиологическому «сну» более архаичный, даже древний его вариант — летаргический. Который, слава Богу, очень быстро прекратился, продлившись немногим более суток. Или чуть менее. Хорошо сложилось всё. Ух ты, бывает же такое! Бывает-бывает, дело почти «обычное» можно сказать, но вот чтобы с ним лично… Но, да — с ним лично. Да еще и так удачно… Он стал оглядывать гостиную: неторопливо, спокойно… Взгляд словно бы плавал по поверхностям стен, мебели, иногда «взбираясь» на потолок. Он поймал себя на ощущении, что включенная люстра светит из центра помещения напрасно… Поднялся и прошагав к выключателю, погасил свет… Стало быть, время начала сумерек… Легкое предвечерье. Впрочем, надо чем-нибудь заняться. Чаю, что ли, попить пойти? Хм… Ни есть, ни пить, ни спать, ни курить, ни что бы то ни было делать вообще не хотелось. Странно. Он снова вернулся к креслу и сел… «Хотя, учитывая нюансы сегодняшнего и предыдущего дня… Наверное, ничего удивительного» — продолжил думать он. Попробовал представить, чем бы следовало озаботиться ему, но идей никаких не возникало. И еще чего-то абсолютно не хотелось… Чего-то нужного и привычного… Чего же? А хрен его знает. Совсем ничего не хочется, совершенно. Как тут определишь чего конкретно неохота? Чего-то. Как и всего остального. Устал же, наверное… Он вдруг почему-то заулыбался — стало весело, а спустя пару мгновений захохотал. Громко посмеяться он всегда любил. «Ну вот, а говоришь, что ничего не хочется!» — заметил почему-то шепотом мозг его… «Ну, может быть чего-то — то того, то сего — не захочется, что ж тут такого-то!» — добавило вместилище серого вещества… «Подумай, может и ответишь на этот вопрос поконкретнее» — пронеслось в мозгу следом…
— А ведь чего-то и вправду недостаёт, а… — пробубнил он себе под нос. И снова заржал. «Вроде же и не пил» — подумалось. Он задумался чуть сильнее. «Утомлён, да…», «При такой степени усталости я обычно здорово зеваю, а сейчас почему-то не тянет совсем…». Он попробовал зевнуть через силу…
И вот тут началось…
Постой-ка. Уг… Нихр…! Ох ты же!!! ГОСПОДИ!! Ему… ему… Ему не хотелось… дышать! И… Мало того, что этого не желалось! Он как есть — не дышал! Вовсе. То есть — совсем. ВООБЩЕ. И притом — с самого первого момента пробуждения в больничной палате! Он вдруг это понял. «Ну вот, вишь…» — решил почему-то пошутить ему мозг его… Не то чтобы шутка показалась ему удачной. Не зашла. — Я НЕ дышу! — сказал он вслух, но почему-то с такой интонацией, как будто о чем-то мечтательно грустил… Словно бы сонет соседской девчонке готовился исполнить. Это еще что за обертоны, а? «А что, не те?» — съязвил мозг. — Не те — решительно заявил он вслух. — Да, вот именно что не те!! — хрень какая-то, разве нет? В эту секунду он поймал себя на мысли, что успокаивается. Поняв это, и почему-то пролепетав: «Зараза!», он попробовал втянуть носом воздух: ноздри просто расширились, но притока смеси газов не произошло. Выдохнуть тоже не получилось.
Ни вдоха, ни выдоха!
