— В лучшем случае так. В худшем — мы имеем дело с вражеской активностью.
— Ну не преувеличивайте, капитан — такой оборот разговора был не по душе Шульгину.
— Прикажете подключить спецчасть? — пропустив это замечание мимо ушей осведомился Долбиков.
Пустить в дело спецчасть означало блокировать аэродром, не допуская никому не войти, не выйти, организовать тотальный досмотр всей территории части и личный обыск личного состава, за исключением самого полковника. Последствие у этих мер могло быть только одно — огласка и инспекция со стороны штаба округа. Честолюбивые планы полковника этот инцидент скашивал под корень. Ещё бы, такое ЧП на территории вверенной ему части! Может, всё дело выеденного яйца не стоит, но его высокопоставленные недоброжелатели наверняка раздуют из этого целую шпионскую историю!
— Отставить подключать спецчасть! Слишком много шума из-за ничего! Наверняка кто-нибудь из нижних чинов притащил ради забавы себе игрушку! — голос полковника сотрясал низкие своды кабинета.
— Тогда какие меры прикажете принять?
— Установите на проходной посты — Шульгин сел, чтобы слегка отдышаться — и металлоискателями проверите всех, покидающих часть. Без исключения! Это не должно слишком броситься в глаза — невольно вырвалось у него.
Капитан едва мог скрыть ироничную усмешку. Он служил в этом авиаполку ещё до того, как в нем появился Шульгин и мотивы поведения полковника секретом для него не являлись.
— Слушаюсь! — щёлкнул каблуками Долбиков.
— И вот что ещё — потрепанным платком Шульгин вытер взопревший лоб — сами держите язык за зубами и распорядитесь о том же в отделе радиоперехвата. Это приказ.
— Слушаюсь! — повторил капитан — разрешите идти?
— Идите.
Когда дверь за капитаном захлопнулась, Шульгин позволил себе вслух тяжело вздохнуть. Ну что за скотская работа, когда от каждой мелочи трясешся как осиновый лист! То ли дело раньше были времена! Всё имел и ни за что не отвечал. А теперь вот крутись…
Когда побледневший Анатолий Юрьевич Лукин выскочил из своего кабинета, его секретарша едва не вскрикнула от неожиданности. Если выражение „на человеке лица нет“ сопоставить с реальной жизнью, так сказать, приложить к натуре, то именно такой вид имел сейчас культурный атташе. Едва положив трубку после этого безумного звонка он было схватился за телефон внутренней связи, дабы позвонить 2 секретарю посольства, но даже самая невинная перспектива быть подслушанным собственной секретаршей его остановила. Нет, так дело не пойдет. Столь взрывоопасная информация подлежит только непосредственному обсуждению с компетентными лицами. И самым компетентным из них естественно был Казанцев. Лукин без стука ворвался в его кабинет, когда тот читал только что принесенную ему из шифровального отдела телеграмму с Лубянки. По инструкции никто в этот момент не имел права находиться с ним в одном помещении во имя соблюдения секретности и ошарашенный Казанцев вскочил с места, заталкивая шифровку в карман. Возмущению его не было предела.
— Ну что же Вы, Анатолий Юрьич, врываетесь как татарин, без приглашения? — Казанцеву хотелось выразится покрепче, но всеобщее уважение, которым пользовался в посольстве Лукин и его растерянный вид удержали 2 секретаря от этого.
— Мне, мне… — культурному атташе явно не хватало воздуха и он задыхался — звонил сейчас какой-то сумашедший — наконец он немного взял себя в руки и выдавил из себя связную фразу.
— Так — тон Казанцева сразу стал на порядок серьезнее, сработал профессиональный инстинкт на опасность, которую он вдруг почувствовал — подробнее пожалуйста, Анатолий Юрьич.
— Ну точно, натуральный псих — тряхнул взлохмаченной головой Лукин — иначе не скажешь!
— Я бы хотел поточнее знать причину вашего волнения — уже совсем мягко сказал Казанцев, указывая собеседнику на кожаное кресло рядом со своим столом.
— В общем так — Лукин сел и поправил на носу съехавшие очки — я говорил сейчас по телефону с каким-то — он секунду помедлил, подбирая слово — идиотом, который заявил, что хочет получить с выставке во дворце десять экспонатов на свой выбор.
— А чем же он грозил, если их не получит? — Казанцев сам продвинул разговор на шаг вперед, понимая, что столь оригинальная просьба должна сопровождаться солидными аргументами.
— Самолет какой-то иностранный взорвать грозился!
Ну да. Конечно. Взрывать самолеты в последнее время стало крайне модно. Только обычно в качестве выкупа требовали банальные деньги, оплата же произведениями искусства есть нечто новенькое. И эта новизна Казанцева как-то нехорошо настораживала.
— И каким же образом ваш собеседник намеревается получить картины?
— Вот! — Лукин торжествующе возвел к небу указательный палец — вы сейчас сами убедитесь, что он сумашедший! Этот — Анатолий Юрьевич заглянул в листочек, на котором он пометил основные пункты разговора — Борис Матвеев сказал, что через полчаса сам придет и мы поедем забирать картины вместе — Лукин сделал ударение на последнем слове, что должно было подчеркнуть особую наглость шантажиста.
