— Вашу информацию мы сейчас проверим — начал Председатель — но если она окажется достоверной, то вы должны понимать, что мы не можем идти на уступки шантажистам — чутье Председателя было выработано на той же работе, что и у Казанцева, но в качестве окончательного решения подсказывало ему противоположные вещи.
— Речь идет о сотнях человеческих жизней — не выражая своих эмоций заметил Казанцев.
— Это я знаю не хуже вас — оборвал его Председатель — но эти картины есть национальное достояние, я слышал о мадридской выставке…
— Каковы будут ваши распоряжения? — 2 секретарь вернул разговор к делу.
— Сейчас мы проверим информацию и сообщим вам результат. Если она подвердится, вы должны будете на месте найти пути обезвредить террориста. Повлиять на него психологически, или… как угодно, в общем.
— Я думаю, что люди, пошедшие на такой шаг хорошо к нему подготовились и психологическим давлением их не проймешь. К тому же — Казанцев осторожно коснулся темы, внушавшей ему наибольшее беспокойство — исходя из такой территориальной разбросанности их теракта, разные части операции, однажды начавшись, могут в дальнейшем идти независимо друг от друга.
Председатель понимал к чему клонит его собеседник и чтобы всё расставить на свои места в этом разговоре, сказал правду, говорить которую в общем-то не имел никакого права:
— Меньше чем через два месяца в стране президентские выборы. И нашим избирателям будет гораздо легче объяснить, почему сумашедший летчик сбил иностранный авиалайнер, чем причину исчезновения из государственной коллекции ценнейших картин. Вы меня поняли? Можете из этого и исходить. Оставайтесь возле аппарата, сейчас информация будет проверена.
Полковник Шульгин по-прежнему сидел в своем кабинете, склонившись над горой бумаг, которая ничуть не стала меньше со времени его разговора с капитаном Долбиковым. Полковник был вполне доволен собой, ему казалось, что приближающиеся неприятности удалось ловко обойти стороной. И в самом деле, какая может быть уловка в одном коротком и невинном телефонном разговоре, но дойди эта информация до штаба дивизии, обязательно влепят выговор, да ещё пришлют комиссию для расследования инцидента. При его-то шатком положении… А так вроде меры приняты, никто посторонний ничего не узнает и долг вполне исполнен. Просто какой-то идиот из нижних чинов притащил с собой новомодную игрушку, никакого повода для паники. Полковник улыбнулся сам себе и налил ещё чаю в высокий граненый стакан. Но сюрпризы сегодняшнего дня на этом инциденте явно не закончились. Тяжелые шаги руководителя полетов майора Малышева он не слышал с сегодняшнего утра, когда подписывал расписание вылетов, но спутать их было ни с чем невозможно, среди офицерского состава части лишь майор весил более 110 кг. Однако сейчас его шаги были торопливые, почти бегущие, и вообще, какие-то… Какие-то необычные. Глубоко вздохнув, полковник отложил карандаш и в ожидании приближающегося майора попытался представить, что сегодня его ожидает ещё.
Малышев стукнул могучим кулаком в дверь скорее для того, чтобы её открыть, нежели испросить разрешения войти и, оказавшись внутри кабинета, сразу начал говорить, едва коснувшись рукой фуражки:
— Товарищ полковник, пять минут назад утеряна связь с майором Хоревым. Он сообщил о неконтролируемом снижении оборотов двигателей, после чего мы его потеряли с экранов радаров!
Вот это было уже серьезно. Вот этот инцидент стороной не обойдешь…
С неожиданной для своей высокой фигуры резвостью, полковник выскочил из-за стола.
— Как?! И больше никаких сообщений?
— Никак нет, товарищ полковник. От наземных постов никаких сведений не поступало.
— Немедленно сажайте на вертолет поисковую группу и отправляйте в квадрат исчезновения! — лицо полковника пошло красными пятнами.
— Слушаюсь! — Малышев бросился к двери.
— Постойте! — остановил его полковник — какое вооружение на борту у Хорева? И есть ли поблизости… — полковник споткнулся на полуслове — поблизости от интересующего нас квадрата населенные пункты? Я имею в виду, сколь силен может быть взрыв?
„Скотина — подумал по себя Малышев — плевать тебе на населенные пункты, за свою шкуру трясешся!“
— На борту десять ракет воздух-воздух и полный боекомплект снарядов для „ГШ“. Кроме того, у него топлива на восемь тысяч километров. Запланированы учебные стрельбы…
Полковник сумрачно кивнул. Ничего хорошего от сегодняшнего дня он более не ожидал.
— Идите — сказал он майору и, вернувшись к столу, залпом и с отвращением допил свой чай.
— Дерьмо! — гаркнул он громко и неожиданно даже для себя самого — всё дерьмо!
Он размахнулся рукой со стаканом, намереваясь швырнуть его в дверь, пролив несколько капель чая себе на китель, но вдруг почувствовал, что вместо гнева на него нисходит какая-то апатия и равнодушие ко всему происходящему. „Отправят в отставку“ — подумал он равнодушно — „и хрен с ним!“
Внезапно зазвонил внутренний телефон.
— Да? — коротко спросил Шульгин.
