— Товарищ полковник — спокойный голос дежурного по части начал опять раздражать его — в секторе Д8 локаторщики обнаружили вместо одного сигнала два, причем второй появился внезапно.
— То есть как? — несмотря на все свои эмоции полковник несколько опешил.
— Они говорят, что сигнал неожиданно появился на уровне восемьсот метров и быстро набрал высоту десять тысяч, заняв место рядом с первым сигналом. Этот первый — капитан пошелестел какой-то бумагой — шведский рейс „САС 3314“, идет по расписанию. Контакт с обоими сигналами четкий. Тревогу обявлять?
— Подождите — мрачно остановил его полковник. Несмотря на все печальные мысли, обычная осторожность его не покидала — пусть они перепроверят контакт и если он сохранится, через три минуты объявляю общую тревогу. Первое и второе дежурное звено подготовить к вылету. Всё.
— Есть! — четко ответил капитан и повесил трубку.
Заметив, что ещё держит в левой руке стакан, полковник хотел поставить его на место, но прежде чем он донес руку до стола, зазвонил другой телефон. Самый отвратительный из всех, красный телефон секретной оперативной связи. Лет десять назад каждый звонок по этому телефону мог означать начало третьей мировой войны, да и сейчас ничего хорошего от него не ожидалось.
Дрожащей рукой Шульгин потянулся к трубке.
— Полковник Шульгин у аппарата — пытаясь взять себя в руки, представился он.
— Главный штаб авиации, генерал-лейтенант Линьков — раздался в микрофоне негромкий голос.
— Слушаю, товарищ генерал-лейтенант!
— Скажите, полковник — голос сделал короткую паузу — какие ваши машины находятся сейчас в воздухе?
Сердце полковника провалилось куда-то в пятки. Началось…
— Пилот первого класса майор Хорев выполняет учебно- испытательный полет. Иных машин в воздухе нет. Но… — на мгновение у полковника перехватило дыхание.
— Что „но“? — не повышая тона нетерпеливо спросил всё тот же голос, однако какие-то нотки в нем показались полковнику угрожающими.
— Связь с майором утеряна десять минут назад. Он доложил о падении тяги, после чего радарный контакт пропал. Поисковая группа готовится к вылету.
— Погодите, полковник — казалось, что Линьков серьезно озабочен — иные проишествия по части есть?
— Станции наземного слежения обнаружили не указанный в сегодняшнем плане воздушного движения контакт. Я поручил его перепроверить и в случае подтверждения два звена готовы к перехвату.
— Так — голос генерала стал непререкаемым — отставить отправку поисковой группы. Посылайте ваши два звена немедленно, лучших летчиков с полным боекомплектом. Машины должны быть подготовлены к максимальной продолжительности полета. Как только вам доложат обстановку, немедленно свяжитесь со мной. Всё ясно?
— Так точно, товарищ генерал-лейтенант! — Шульгин замялся — Вы в курсе, что там происходит?
— Есть подозрение, что ваш пилот совершил угон самолета и намеревается шантажировать нас угрозой сбить пассажирский лайнер.
— Не может быть! — невольно вырвалось у полковника — майор Хорев…
— Выполняйте приказ! — оборвал его генерал.
— Слушаюсь!
Шульгин уже в который раз за сегодняшний день клал телефонную трубку на рычаг. В свете только что узнанной новости даже проблемы собственной карьеры полковника отступили на второй план. ЧП такого масштаба далеко выходило за рамки обычных проишествий и иных неприятностей от сегодняшнего дня он уже не ожидал. Того, что случилось достаточно. Будущее тонуло в неопределенности и только необходимость выполнять приказ, точнее, перспектива быть наказанным за его невыполнение, заставляла его сейчас действовать. Шульгин вышел в коридор и нос к носу столкнулся с руководителем полетов. Тот взял под козырек:
— Товарищ полковник, докладываю: поисковая группа к вылету готова!
— Отставить поисковую группу — устало оборвал его Шульгин — отправляйте два звена на перехват с приказом определить происхождение сигнала в секторе Д8. Полетят Козлов, Рыбин, Николаев и Чигорев. Оснащение машин по норме „Н“. Я сейчас приду на КП.
— Что случилось? — опешил Малышев.
— Звонили из штаба. Возможно, Хорев совершил угон.
— Но… — начал руководитель полетов, однако полковник только махнул рукой и ссутулившись, устало пошел по коридору в сторону КП.
Человека, который должен был его встретить, Моргунов узнал издалека. Среди немногочисленных людей, мелькавших у входа в этот час, Анатолий Юрьевич Лукин был единственным, лицо которого запечатлело растерянность и озабоченность, чем резко выделялось среди сосредоточенных или улыбающихся сотрудников и посетителей посольства. Моргунов за месяцы подготовки десятки раз представлял себе эту ситуацию и радовался сейчас тому преимуществу, которым, несомненно, обладал. Для него всё происходящее отнюдь не являлось сюрпризом, а его противники доджны были испытывать шок. Такой шок и застыл сейчас на бледном лице Лукина.
Стараясь вести себя как можно более непринужденно и самоуверенно, Моргунов направился прямо к нему.
