Когда дело дошло до внутренних органов, Септимус понял, что имела в виду Мирра. Да, в своей жизни он видел многое. Даже слишком многое. Но такое - разве что в кошмарном сне.
Поборов желание немедленно драпать из спальни на всех парах, Септимус поглубже урылся в успокаивающую мягкость кресла и прикрыл глаза. На него наваливалась дремота. Последнее, что Септимус увидел - розовато-коричневые кишки, похожие на жирную личинку.
Они были розовато-коричневыми и жутко воняли. Но Септимус уже не мог чувствовать запахов. Многочасовая битва на Пятиглинном плато насытила воздух вонью крови, мочи, дерьма, рыхлой земли, железа, магии, паленого мяса, гари и почему-то сирени. Армия запахов убила обоняние Септимуса, и теперь он чувствовал только сирень.
Сражение завершилось несколько часов назад. Имперские войска победили. Септимус, кадровый офицер имперской армии, должен был бы радоваться. Но вместе с обонянием война уничтожила в нем и способность чувствовать. Впрочем, это не распространялось на болевые ощущения. Тело ныло даже в таких местах, о существовании которых Септимус до сей поры не подозревал.
К нему приближалась бригада имперских лекарей в белой униформе. Удивительно, но она действительно оставалось белой. Даже в таких условиях.
Врач скептически оглядел Септимуса и махнул рукой двум здоровякам. На них тоже была медицинская униформа. И она-то как раз белой уже не была. Парни подхватили Септимуса и поволокли куда-то. Не в госпиталь. К ближайшей траншее. Сюда они его и сбросили. На груду других тел.
Всю дорогу и еще потом, пока они не скрылись из виду, Септимус отчаянно шевелил губами, пытаясь объяснить, что это не его кишки, что он ещё жив и не безнадежен, что у него просто ослабели ноги и вообще...
В нескольких метрах от него упало ещё одно тело. Оно громко стонало, называлось офицером имперской армии, грозилось страшными карами и требовало отнести себя в госпиталь.
- Заткнись, - раздраженно крикнул один из врачей. - Мы не служба доставки. Не можешь самостоятельно идти - лучше сдохни. Не хватало нам тут еще массовой эпидемии из-за кучи полудохликов и трупаков!
- Пошли, работать надо, - устало проворчал его товарищ. - Завтра сюда доберется бригада зачистки и спалит тут все к чертям. Только представь, какая тут станет почва...Лес будет расти, как на дрожжах...
Под Септимусом и вокруг него что-то шевелилось, стонало, плакало, истекало кровью и ужасом. Он старался не обращать внимания. Попытался согнуть ногу. Безуспешно. Радовало лишь то, что он по-прежнему чувствовал свои конечности. У него было время до прихода бригады крематоров.
Медики вновь подошли к краю траншеи. На Септимуса свалился труп здоровенного солдата, придавив его своей тяжестью.
Спустя три часа ослабевшему Септимусу так и не удалось выбраться из-под трупа. Все было кончено. Мысль банальная, как и любая правда.
Кто-то шел по траншее. Прямо по трупам. Человек. Не врач и не военный. Шел медленно, склоняясь над мертвыми и полуживыми телами, тщательно их осматривая, залезая в карманы. Мародер. Все ближе. Ближе.
В теплом луче вечернего солнца блеснул проводок звуковода, вьющийся из уха Септимуса. Мародер подошел. Присел на корточки. Обычный, ничем не примечательный человек, каких сотни. На Септимуса он не взглянул. Вытащил у него из уха мембрану звуковода, провел рукой по проводку, добрался до кармана с биоптикуляром. Вытащить не смог: мешал труп солдата. Практически без усилий мародер сбросил мертвое тело с Септимуса, забрал биоптикуляр и ушел.
К утру Септимус сумел выбраться из траншеи. Ему повезло: в поисках своего хозяина сюда прибрела какая-то умная и преданная лошадь. Потом ему везло еще дважды. Видимо, жизнь решила оптом расплатиться за все годы несчастий и унижений. В деревеньке, куда привезла Септимуса умная лошадь, ему попалась добросердечная женщина, лекарка-самоучка, идеалистка до мозга костей. Она вылечила его, хотя взамен ему приходилось ежедневно выслушивать лекции на тему "помощь людям и врачебная этика". Септимус оставил умную лошадь ей.
Потом, блуждая без особой цели, Септимус наткнулся на смертельно раненного имперского офицера. Оказалось, на него напал отряд неугомонных повстанцев. Он вез в штаб важную депешу. Доставить её взялся Септимус. В депеше сообщалось об убийстве императора. Командующим штаба был наследный принц. Септимус получил орден за доблесть, дворянский титул и небольшое состояние. После окончания войны принц, а ныне император предложил своему протеже место при дворе. Но Септимус предпочел занять пост наместника одного милого и весьма спокойного Города на завоеванной территории за много километров от имперской столицы. Император отнесся к желанию новоиспеченного дворянина без восторга, однако возражать не стал. Спустя две недели Септимус с военным отрядом прибыл в Город. Только через пять лет к наместнику начало возвращаться обоняние.
