- А? - рассеянно обернулся магистр.
- Ну, секретом счастья. Раз уж мне все равно уготована участь овоща, так хотя бы исполните последнее желание, удовлетворите моё любопытство. За каким хреном вам понадобилось огораживать Город заклинанием?
- Великой Огненной Стеной! - с раздражением капризной примадонна поправил магистр. - Хорошо, так и быть. Пока готовится церемония ощаст...отщас...лив...о-счаст-лив-лива...ния...Так вот, пока она готовится, я поведаю тебе тайны нашего ордена! Все равно ты не сможешь никому он них рассказать. Так что плевать. Уведите его! И её...это...переместите, в общем. И пошлите в Город людей: надо разыскать тех двоих. Защитим же наш идеальный мир от недовольных!
Братья дружно взревели. Они подняли клетку, кучей навалились на Септимуса, скрутили его и уволокли в один из деревянных домишек. Туда же унесли окоченевшую Мирру.
Вероника медленно выползла из кустов и, низко припадая к земле, стала подниматься вверх по склону. Она не представляла себе процедуру осчастливливания, но уже само название звучало омерзительно.
Септимус лежал, привязанный к кушетке. Голова была зафиксирована между двумя металлическими пластинами. Из носа торчали трубки. Они были подведены к огромной дымящейся колбе, внутри которой бурлила радужная жидкость. На округлом боку колбы были выгравированы пиктэмы. Септимус уже видел их и помнил, что они читаются как "Ого".
- Что это? - прогнусавил наместник.
- Сосуд счастья, - отозвался магистр. - Его священные испарения сделают вас абсолютно счастливым человеком.
- Отвратная перспективка, - признался Септимус. - И как скоро это произойдёт?
- О! Всего несколько вдохов! Чувствуете? Чувствуете, как проблемы отступают?
Впервые Септимус пожалел, что к нему начало возвращаться обоняние. И порадовался, что этот процесс затянулся.
- О да, чувствую! - путы на руках были крепкими, но недостаточно. Если бы только удалось достать лезвие, припрятанное в рукаве. - Чувствую! Но перед тем как я окончательно стану счастливым, будьте милостивы: расскажите, зачем нужен этот барь...Великая Огненная Стена!
Магистр задумчиво посмотрел в угол под потолком и сказал:
- Ради счастья. Этот Город и его окрестности - его воплощение. Идеальный мир. Тот, кто воздвиг Стену и основал братство, был мудрым человеком и могущественным волшебником. Он понял главное: понял Смысл счастья. А поняв Смысл, получил над счастьем абсолютную власть.
- И в чем же этот смысл?
- Смысл в том, что счастье недолговечно. Единожды найденное счастье нужно оберегать. А лучший способ сохранить скоропортящийся продукт - консервация!
- Но сильф говорил, барьеру семьдесят лет. Почему он стал заметен только сейчас?
- Потому что люди глупы! И потому что всегда найдутся ...уроды - ошибки системы, которых не удовлетворяет универсальное счастье. Люди покидали Город. Люди приезжали в Город. Угроза перемен, разрушение устоев, попрание традиций...О! Мы не могли этого допустить. Создатель Стены сделал её слишком слабой. Проницаемой. Поэтому мы её усилили. Усилили заклинание. Но все равно появились вы - проклятые...искуны! Вам даровали идеальный мир! Нужно было только сидеть и не рыпаться!!! Но вы...вы, как гнилостные бактерии, поганите наше законсервированное счастье!
- Законсервированное? Ха! - Септимус зашёлся смехом. - Скорее смахивает на мумификацию! Долговечный труп счастья!
- Не важно, - мрачно пробурчал магистр. - Скоро мы выловим всех ущербных и подвергнем вас процедуре осчастливливания. Не за горами тот день, когда наше счастье станет абсолютным. Никому не избежать лучшего будущего.
Ганс сидел под деревом на вершине склона и пытался угадать, что же происходит на дне оврага. Совесть шептала, что нужно наплевать на амбиции и догнать остальных. Упрямство гневно кричало, что нефиг, потому как а чё они, и вообще. Аргументы не слишком убедительные, однако их хватало, чтобы удержать Ганса на месте.
Листва на склоне зашуршала, и оттуда вынырнула Вероника. Ганса убрал ладонь с рукояти кинжала и помог ей подняться. Веронику била мелкая дрожь, но за стуком зубов Гансу все же удалось разобрать её слова:
- Лесные братья! Они заколдовали Мирру и схватили Септимуса! Они хотят сделать его счастливым!
- Вот подонки! - Ганс тоже умел язвить.
- Их надо спасать! - в отчаянии провыла Вероника.
- Сколько их? - спокойно поинтересовался Ганс.
- Кого?!
- Братьев.
- Не знаю. Я видела человек пятнадцать.
- Вот видишь. Мне одному с ними не справиться...И даже не заикайся, что, мол, нас двое.
- Но Септимус...
- Пусть его Мирра спасает.
- Говорю же: она не может! Её заколдовали! Обездвижили! Это все сильф! Он мстит Мирре за картошку! Он был там!
- Мирра попалась в ловушку? - удивился Ганс. - А мне она казалась тертым калачом.
- Не знаю, я не заметила ничего, никакой ловушки, никакого магического круга...Но Мирру парализовало. Раз - и все...- Вероника осеклась. - Только я не понимаю, как такое может быть. Если там была установлена магическая ловушка, почему Мирра не ожила, когда они её оттуда унесли...
- Может, это очень большая ловушка, - Ганс нехотя подключился к расследованию.
