Последней каплей стала гибель императора от рук заговорщиков, вооруженных боевыми моделями волшебных палочек. Его сын и преемник возвестил о начале эпохи мира и процветания, наложил вето на разработку волшебных палочек и призвал своих подданных в качестве жеста доброй воли сдать все имеющиеся у них устройства. Однако черный рынок продолжал снабжать волшебными палочками любителей смертоубийственных чудес.
Приложение 2. "Да ну их нах, или официальный взгляд на волшебство"
Между нашим миром и нулевым измерением постоянно происходит энергообмен. Это один из фундаментальных законов Вселенной. Человек как микрокосм не является исключением. Наше тело соединено с нулевым измерением триллионами невидимых глазу каналов, по которым циркулирует энергия. Давно установлено, что травмы и болезни приводят к энергетическому дисбалансу в организме человека. Проще говоря, в нулевое измерение вытекает больше энергии, чем из нулевого втекает в реальный мир. Чем больше ущерба нанесено физической оболочке человека, тем труднее восстановить баланс. С возрастом энергообмен замедляется естественным путем, и человек постепенно переходит в нулевое измерение. Когда дисбаланс достигает критической отметки, наступает смерть. Все эти процессы хорошо изучены современной магионаукой.
Установлен также еще один интересный факт: у людей, профессионально занимающихся волшебством, происходит существенная перестройка энергообменной системы. Каналы, связывающие чародея с нулевым измерением, концентрируются в определенных точках организма: в сердце и мозге. Волшебники, завершившие первый десятилетний этап обучения, становятся условно бессмертными. Они не болеют, не стареют и теоретически способны жить вечно.
Волшебник может умереть лишь в трех случаях: при серьезных повреждениях сердца, мозга или более 70 процентов тела. Эта информация не является секретом, однако её не афишируют. Кроме того, волшебники создают вокруг себя непроницаемый кокон из самых зловещих легенд, слухов и откровенной лжи.
Даже дипломированные магиологи не берутся однозначно утверждать, насколько правдивы россказни о неординарных способностях великих волшебников. "Да ну их нафиг ещё с дураками связываться", -- такова официальная позиция современной магиологии.
Повесть 4. Исход
Он мог бы стать императором, нет, богом! А он предпочитает любоваться миром!
Вечернее представление окончилось. Цирковые расходились по домам. Кто-то окликнул его по имени: мол, долго ли он ещё собирается здесь торчать.
- Недолго, - ответил он, а про себя подумал, что, наверное, всю жизнь.
Заурядный человек с заурядным именем. Сколько себя помнил, он служил в цирке. За годы он освоил мастерство фокусника, наездника, жонглера, гимнаста, эквилибриста, метателя ножей и даже немножечко дрессировщика. Но так и не заслужил ни имени, ни славы, ни уважения. Почти все его одноклассники стали
Он не был злым или жестоким! О нет! Он не был одержим желанием убивать. Просто ещё в детстве, когда родители объясняли ему разницу между плохим и хорошим, он понял её по-своему. Он высоко ценил жизнь, но в то же время не считал убийство чем-то из ряда вон выходящим. Может быть, он стал бы отличным солдатом. Но умение подчиняться чужим приказам никогда не было его сильной чертой.
По натуре он был наблюдателем. Он мечтал путешествовать, узнавать мир, знакомиться с интересными людьми. Но, увы, пройдя свою земную жизнь больше, чем наполовину, так и остался циркачом в провинциальном городишке.
Иногда ему начинало казаться, что в этом мире для него просто нет места. Чтобы заглушить накатывающее отчаяние, он воображал иные Вселенные, с иной, лучшей жизнью. И в глубине души он понимал, что все это - лишь жалкие фантазии неудачника.
Вчера он допоздна репетировал новый номер: подъем на крохотном воздушном шаре под купол цирка (разумеется, шар был бутафорией, а "взлетал" он при помощи канатов). Сегодня оттарабанил несколько отменных номеров. На арене он всегда улыбался. Но эта улыбка не шла от сердца. Просто напряжение лицевых мускулов.
Переодевшись, он вышел в душную мглу городской ночи. Правда, светящиеся вывески и фары автомобилей разжижали эту мглу до консистенции сумрака. Но, как говорится, имеет что имеем.