Фред сидел, словно ее и не было тут. Холодный неоновый свет резко очерчивал его скулы и подбородок, отбрасывал широкие тени на лоб, тусклый огонь сигареты пурпурной точкой маячил в нескольких дюймах от его лица. - Не знала, что ты куришь… - Гермиона повернулась спиной к парапету, опираясь о него, чувствуя, как холодит лопатки сквозь тонкую блузку ветер. Окурок полетел вниз, растворяясь в бесконечной неустанной суете бессонного города. Фред щелкнул зажигалкой, поджигая новую сигарету.
========== Тлеет окурок ==========
Нью-Йорк распался на тысячи огней, сверкая у подножия небоскреба. Огромное пятно Центрального Парка зияло черной дырой посреди сияющего покрывала, и почему-то Гермиона не смогла отвести от него взгляда, тщетно пытаясь разглядеть что-то, что выделялось бы из чернильного пятна, которое лежало на ночном городе, словно тень войны, которая только-только закончилась. Прохладный ночной ветер трепал ее распущенные волосы. Безликий с такой высоты, с которой невозможно было рассмотреть пешеходов и ночных гуляк, сейчас город казался англичанке гигантской иллюстрацией с дурацкой фотографии, которыми были увешаны стены кафе и баров там, внизу. Свет фар машин сливался в бесконечные ожерелья белых, красных и желтых полос.
— Захватывает дух, правда? — по правде, она не могла быть уверена, что он сидит за ее спиной, но почему-то все равно сказала эту фразу, сама не зная, надеется ли она услышать ответ или нет.
— Да, — он ответил не сразу, помедлил пару секунд, словно размышляя, не лучше ли будет трансгрессировать прочь прямо с этого парапета на вершине небоскреба. Или, возможно, просто перекинуть и вторую ногу вниз, отталкиваясь и улетая вниз, словно в самом крутом пике на Чемпионате Хогвартса, только с тем отличием, что внизу не было ни чар, ни метлы, и падение было бы неминуемым. Гермиона не успела бы ничем помочь.
Испуганная этой своей мыслью она обернулась, однако Фред сидел, словно ее и не было тут. Он смотрел на бескрайние огни, которые уходили, кажется, за горизонт, а в его пальцах медленно тлела наполовину скуренная сигарета. Он подтянул одно колено к груди, опираясь на него рукой, а вторую ногу свесил вниз, словно пробуя подошвой кеда пустоту, которая разделяла его и далекую землю внизу. Холодный неоновый свет резко очерчивал его скулы и подбородок, отбрасывал широкие тени на лоб, подчеркивал синеватые круги под глазами, которые в последние годы не исчезали с его лица. Тусклый огонь сигареты пурпурной точкой маячил в нескольких дюймах от его лица. Фред выдохнул тяжелый пахучий дым, словно пытаясь и сам вместе с ним раствориться в воздухе вокруг, забыть о появлении в его убежище этой невозможной девчонки, вот только она сама не желала продолжать молчание.
— Не знала, что ты куришь… — она повернулась спиной к парапету, опираясь о него, чувствуя, как холодит лопатки сквозь тонкую блузку ветер.
— Не знал, что ты не ушла в город вместе с Джорджем и остальными, — он бросил на нее быстрый взгляд, словно оценивая, и тут же отвернулся, словно снова ища что-то в череде горящих жизней, которые спешили куда-то в водовороте Нью-Йорка.
— Фред, — она и сама не знала, что собиралась сказать. Хотела возразить, сказать, что он не прав, только и сама не знала, что именно хотела привести как аргумент. Замолчала. Огонек сигареты в тонких и длинных пальцах юноши медленно полз к фильтру.
Он молчал, докуривая. Хотя на небе почти не было облаков, Гермиона все равно не смогла найти взглядом хотя бы одну звездочку. Скрытые от посторонних взглядов полумраком и доброй сотней футов, они недвижно замерли, глядя кто куда: он — вдаль, она — на него. Бинт, еще не снятый после выписки из Мунго на прошлой неделе, едва заметно шел через его грудь, заставляя ткань рубашки на плече топорщиться.
Окурок полетел вниз, растворяясь в бесконечной неустанной суете бессонного города. Фред щелкнул зажигалкой, поджигая новую сигарету.
— Фред… — она снова оборвала сама себя, не зная, что сказать ему. Он повернул голову, глядя на нее, и его голубые глаза блеснули в темноте, тоскливо разглядывая болезненно бледное лицо девушки. Она тоже еще не оправилась после полученных в Битве за Хогвартс ранений.
— Не нужно пытаться разговорить и развеселить меня, Грейнджер. Я не Рон и не Гарри, я могу сам справиться со своими проблемами, — Уизли устало прикрыл глаза, делая очередную затяжку и снова открывая их, выдывая.
— Я знаю, — Гермиона осторожно обхватила правой ладонью свой левый локоть, даже сквозь ткань блузки чувствуя жесткую корочку ссадины. Тогда, отбивая сотни непростительных и закрывая собой выход к лестницам верхних этажей, она сама не заметила, как свезла себе все руки, и обратила на это внимание только тогда, когда увидела, что оставляет кровавые разводы на одежде бессознательного Фреда. Тогда она плакала от радости, понимая, что это не его кровь.
— Послушай, — голос парня звучал отстраненно, словно это говорил через силу, — ты спасла мне жизнь, и я никогда этого не забуду, вот только я не буду в качестве благодарности открывать перед тобой душу. Уж прости, — он передернул плечами, и его губы исказила мимолетная тонкая полуухмылка. Обреченная.
— Почему? — сигарета остановилась на полпути к бледным губам Фреда, будто бы переспрашивая, что сказала бывшая староста Гриффиндора.
— Почему?.. — эхом переспросил он.
