Однако последующие вылеты на Большую Россошку ничего существенного не принесли. Экипажи докладывали, что аэродром будто вымер. Ни один самолет противника уже на него не садился, не вспыхивали ракеты, не загорались прожекторы. Лишь тлели, вспыхивая, словно угли в костре, разбросанные вокруг остатки склада боеприпасов и горючего - следы удара экипажа Полищука. Создавалось впечатление, что противник оставил аэродром. Но так ли? А если и так, то куда теперь будут садиться фашистские транспортники? Это необходимо было выяснить. И как можно быстрее.
Да, расположенный по соседству вражеский аэродром молчал. Но именно это-то молчание и не давало покоя штурману сержанту Маршалову. Вот уже третий раз они с летчиком Золойко идут бомбить поселок, а какая-то сила все тянет их посмотреть на мертвый аэродром. Вот и сейчас на пути к цели они не удержались, подвернули немного к нему и пристально всматриваются в огромное черное пятно от сгоревшего склада, в покрытую воронками накатанную взлетно-посадочную полосу. Нет никаких признаков жизни, ни выстрела, ни ракеты.
И вдруг на окраине аэродрома часто-часто замигал едва приметный белый огонек. Небольшой перерыв, и опять лихорадочное мигание.
- Видишь? - кричит Маршалов летчику.
- Что?
- Морзянкой кто-то пишет с аэродрома.
- Показалось, наверное...
Маршалов, размазывая перчаткой бьющие из глаз слезы, вновь и вновь оглядывается на удаляющийся аэродром. Неожиданно замечает в стороне от него стремительно несущийся к югу голубоватый огонек. За ним еще один, еще... Этот вибрирующий свет ни с чем не спутаешь. Летят немецкие транспортники.
- Разворот вправо на девяносто! - громко командует Маршалов летчику в металлическую лейку.
От неожиданности Золойко непроизвольно дернул рули, качнул самолет.
- Какой разворот? Россошка прямо по курсу, - недовольно ворчит он. - Не видишь прожекторов, что ли?
- Над старым аэродрдмом показались фашистские транспортники. Я лично видел трех, - волнуясь, поясняет Маршалов.
Золойко не отвечает, он все понял. Самолет круто заваливается вправо. Набирая обороты, громче застрекотал мотор. И вот снова впереди аэродром. Но он пуст по-прежнему. Зато на юго-востоке вдруг вспыхнул и заметался, упершись в низкую кромку облаков, немецкий прожектор.
- Я догадываюсь, в чем дело! - вновь кричит летчику Маршалов. - Фашисты перенацеливают свои самолеты с Россошки на другой аэродром. Наверно, на Гумрак!
- Что будем делать? - спрашивает Золойко.
Пойдем на Гумрак! - отвечает решительно штурман.
Летчик некоторое время молчит, оглядывает приборы, прикидывает остаток бензина.
- Давай курс, - наконец говорит он.
Полевой аэродром Гумрак расположен ближе к Сталинграду, почти в центре окруженной группировки. Он еще раньше приспособлен гитлеровцами для наиболее важных воздушных перевозок, так как находится почти рядом со штабом фельдмаршала Паулюса, командовавшего 6-й армией. Надежно прикрыт от воздушного нападения. Здесь фашисты расположили штук пятнадцать прожекторных установок, несколько десятков зенитных орудий, множество пулеметов. И беззащитному По-2 даже под покровом ночи пробиться к нему почти невозможно. Это хорошо понимали Золойко и Маршалов. Но понимали и другое: медлить в создавшихся условиях нельм. Значит, нужно идти на риск, даже если нет шансов остаться в живых.
Маршалов напряженно ищет решения. Если попытаться ударить с ходу, значит, еще на подходе к аэродрому подставить себя под огонь зенитных средств и наверняка быть сбитыми. Набрать высоту тоже нельзя - мешают облака. Да в облаках можно и проскочить цель.
И тут рождается единственно правильное решение.
- Слушай, Петя, - перекрывая шум двигателя, кричит летчику Маршалов. Ветер у земли дует с севера, значит, немцы будут заходить на посадку с юга, против ветра. Давай пройдем западнее Гумрака и выйдем на аэродром с юга, вслед за фашистскими самолетами.
Золойко кивает головой, поднимает вверх оттопыренный большой палец: мол, правильно мыслишь, молодец!
Замысел летчиков был смел и до предела дерзок. Таким маневром они почти одновременно с вражескими транспортниками выходили к аэродрому, точно повторяя их маршрут. К тому же на глиссаде планирования гитлеровские прожектористы и зенитчики вряд ли услышат с земли слабый стрекот По-2, его наверняка будет заглушать звук моторов садящихся и рулящих по аэродрому "юнкерсов". Ну а если и обнаружат советский самолет, то все равно побоятся стрелять, чтобы не ударить по своим.
По широкой дуге обогнули вражеский аэродром с юга. И в тот самый момент, когда фашистские самолеты при свете прожекторов один за другим совершали посадку, вышли на него.
При очередной вспышке осветительных ракет Маршалов увидел в конце посадочной полосы группу самолетов, стоявших под разгрузкой. Справа катился, поднимая снежную пыль, еще один, только что севший.
- Бьем по группе! - крикнул он летчику. И сразу же стал подавать команды: - Вправо десять... Еще вправо пять. Так держать!
