— На самом деле все не так уж и плохо, — говорю я, словно защищаясь. — Просто парочка мелких промахов, но у них «политика жестких мер»…
— Фрэнни сознательный отказник, — не может сдержаться Тейлор.
— От армии?
— От католической религии. Фрэнни задавала слишком много вопросов на уроках богословия, — объясняет Тейлор.
— Например? — Люк изгибает бровь.
Я сердито смотрю на Тейлор.
— Ничего особенного.
— Сильно сомневаюсь, что они выставят ученика за вопросы «ни о чем особенном».
— Просто у меня возникла пара вопросов о Боге.
Он теснее прижимается ко мне, кладя локоть на колено, а в глазах его догорают угольки.
— И ты купилась на это? На всю чепуху про Бога?
Перед глазами встает образ Мэтта в гробу. Но не такой, каким он на самом деле выглядел, я ведь не видела. Мне было слишком дурно, чтобы идти на поминальный обряд и похороны. Преследующий меня образ возник в голове прямо перед падением Мэтта. Я прогоняю эту картину, как и всепоглощающую скорбь, старающуюся выбраться из глубокой ямы, куда я ее заточила. Я пытаюсь представить лицо этого семилетнего мальчишки в семнадцать.
— Я пока обдумываю все это.
Слова мои звучат слегка натянуто, ведь я с трудом выжимаю их из себя. Хотя на самом деле я размышляю, как сказать вслух правду. Бога нет.
Иначе быть не может. Если бы он был, я бы ненавидела его. Намного проще не верить.
— Ты веришь, — словно врывается в мои мысли Гейб.
Я сверкаю в его сторону взглядом.
— Ты и понятия не имеешь, во что я верю.
Он берет мою ладонь и проводит пальцем по линии жизни, посылая дрожь по позвоночнику.
— У меня есть мысль или даже две, — говорит он, устремляя на меня голубые глаза.
В этот момент мне кажется, что он заглядывает внутрь — и все видит. Я прерывисто вздыхаю и отворачиваюсь к Люку.
Лицо Гейба на секунду омрачается, но быстро проясняется.
— А как насчет обратной стороны? — спрашивает он с выражением предвкушения на лице. — В дьявола веришь? В ад?
— Да, — отвечаю я, глядя на него в упор.
Гейб отпускает мою ладонь.
— Это не совсем честно.
В его голосе чувствуется улыбка, но поворачиваться я не собираюсь, чтобы снова не попасть в плен голубых глаз.
Черные омуты Люка полыхают огнем, а улыбка расползается все шире. Он откидывается на стуле и заводит руку на мои плечи.
— Отлично. Так что с субботой? Встречаемся у меня?
О-о… его улыбка сводит меня с ума. Но семь раз отмерь, один — отрежь.
— Как насчет моего дома?
— С Папой Римским, иеромонахиней, Мэри, Мэри, Мэри и Мэри? Звучит забавно, — говорит он.
— Ага, очень забавно, — закатываю я глаза.
Я сижу на полу темной квартиры, бьюсь затылком о стену и наблюдаю, как за окном в сумерках пролетают летучие мыши. От песни «Wish You Were Here»[12] группы «Pink Floyd» дрожь пробирает меня до костей.
Раньше я не страдал навязчивыми мыслями, но всю неделю в школе я наблюдал за Фрэнни и Габриэлем, испытывая эмоции, которым даже не нахожу названия. Знаю лишь, что желаю его смерти. Из-за него я весь на нервах, сомневаюсь в себе и, как только могу, стараюсь сдержаться и не помчаться прямо сейчас на «мустанге» к дому Фрэнни.
Что я стану там делать? Знаю, что хотел бы сделать — о чем мечтаю с первого дня нашей встречи.
А если Габриэль там? Я мысленно представляю, как он занимается с Фрэнни тем, чем я хочу заняться с ней, и ощущаю укол… ревности? Серьезно?
Но я знаю, он этого не сделает, иначе сыграет мне на руку. Он здесь не ради тела Фрэнни. Он здесь ради ее души — как и я. Но почему он не отметит ее душу прямо сейчас, что его останавливает? Я мог бы съездить к ней… и просто убедиться, что его там нет.
Еще раз ударяюсь затылком о стену.
А если он там? Что тогда?
Представляю, как влетаю туда подобно Бэтмену и выдергиваю ее полуобнаженное тело из рук Габриэля в последний момент.
Так вот что я хочу сделать? Спасти ее от мерзопакостного ангела?
В перерывах между песнями я с удивлением слышу собственный язвительный смех. Что такого в ней? Она обычная девчонка. Ничего особенного. Просто моя цель. И предмет моих фантазий.
Я сильнее ударяюсь головой.
Закрываю глаза и стараюсь выкинуть из мыслей ее лицо. Вместо него представляю босса — Бехерита, великого Князя ада и главу Приобретений. Я сосредотачиваюсь на мысли о том, что он сделает со мной в случае провала, надеясь, что страх рассеет наваждение.
Почти срабатывает. Черной холодной змеей ужас скользит внутри меня, когда я представляю себя преклонившим колено перед Бехеритом и владыкой Люцифером в ожидании суда. Но ужас сменяется отчаянием, ведь если мое существование прервется, я так и не узнаю, что значит ласкать Фрэнни, целовать ее, быть с ней.
Еще один удар головой.
Внезапно мне становится любопытно, почему Фрэнни так важна. Какие на нее планы. Но я не знаю и не узнаю. Бехерит — параноик и всегда все держит при себе.
Я в очередной раз ударяюсь затылком о стену, чтобы прояснить мысли. Сосредоточься! Дела хорошо продвигаются. Никто из Приобретений не смог найти ее. А я нашел. Дальше будет проще, с Габриэлем или без него. Он лишь мелкая помеха.
