— Зак, — здоровается папа, переводя взгляд с меня на него, как будто он не может до конца разобраться в наших отношениях.
— Мистер Рид, — говорит Зак, и я чувствую ещё один укол вины за то, что встала между их дружбой с тем видео. Может быть, я немного переборщила с этим? — Я просто был здесь, забирал заказ на вынос и наткнулся на Марни.
Папа кивает, поворачиваясь ко мне с непроницаемым выражением на лице.
— Я собираюсь отправиться на винодельню и начать устанавливать те арки.
— Тебе не следует работать, — твёрдо говорю я ему, чувствуя, как моё тело становится горячим от разочарования. — У меня есть те покерные деньги…
— Которые тебе понадобится для поступления в колледж. — Папа протягивает руку и касается моего лица тонкой рукой, рукой, которая раньше была сильной и уверенной. — Я
— Вот. — Я с улыбкой протягиваю Чарли свои ключи. — Возьми мою машину, но пристегнись и не делай ничего безрассудного. — Папа смеётся и быстро обнимает меня. — Сегодня вечером я готовлю ужин. Я экспериментирую с веганским рецептом, который нашла в Интернете. Кроме того, я купила кусочки рогалика на случай, если это будет полный отстой.
— У тебя получится, — произносит Чарли, целуя меня в лоб, прежде чем направиться к кабриолету, ругаясь себе под нос и проводя рукой по дверце, прежде чем забраться внутрь и тронуться с места.
— Знаешь, он умирает, — говорю я Заку, когда папа уезжает.
— Знаю, — шепчет он, и, поскольку Чарли ушёл, я даю себе несколько минут поплакать, пока Зак обнимает меня. Он делает это так нежно, так самоотверженно… Тогда я уверена, что полностью и по-настоящему простила его.
Средняя школа Лоуэр-Бэнкс окружена сетчатым забором. Там есть камеры слежения, но я сомневаюсь, что кто-нибудь смотрит трансляцию. Более чем вероятно, что они там просто на случай какого-либо серьёзного вандализма. Давным-давно было три штатных полицейских, которые обычно сменяли друг друга, так что здесь всегда кто-то был, в дождь или в ясную погоду, независимо от того, был кампус открыт или закрыт.
Больше нет.
Сокращение бюджета так сильно ударило по школе, что я чувствую одновременно благодарность и вину за то, что мне посчастливилось учиться в Бёрберри. Однако не у всех есть такой отец, как у меня, тот, кто работал в дополнительные смены, чтобы давать мне уроки игры на арфе, заставлять меня работать усерднее, бороться со всем, что у меня было.
Круглый круг травы в центре двора жёлто-коричневый с вкраплениями сухой грязи. Когда мы с Заком ходили сюда, здесь всегда было зелено и ухоженно.
— Стало хуже, — говорит он после того, как помогает мне пролезть через одну из многочисленных дыр в ограждении, и мы стоим там, в центре мёртвой лужайки, оглядываясь назад во времени.
— Намного хуже, — соглашаюсь я, чувствуя, как у меня в животе что-то шевелится. Однажды я поставлю перед собой задачу помогать таким школам, как эти. Скольких умных и талантливых детей система отбрасывает в сторону? Они заслуживают шанса, такого же, какой был у меня.
Благотворительный случай. Кусок мусора из трейлерного парка. Девочка, над которой издевались.
— Пойдём в уборную, — говорю я через минуту, и Зак напрягается рядом со мной. Я пересекаю лужайку и останавливаюсь возле одного из столбов, поддерживающих наружный навес. Однажды Зак подбил группу девушек прижать меня к этому самому столбу и вывалить весь мой обед мне на рубашку.
— Марни, — говорит он осторожным и надломленным голосом, как будто воспоминания даются ему почти так же тяжело, как и мне. Нет, может быть, даже сильнее. Он сделал выбор относиться ко мне так, как он это делал, и ни по какой другой причине, кроме того, что Лиззи выбрала меня. И она выбрала меня из-за отчима, который посоветовал Дженнифер оставить меня на привале, потому что я слишком много плакала.
Мне действительно следует поговорить с ней наедине.
— Все в порядке. Пошли. — Я поворачиваюсь к женскому туалету, с удивлением обнаруживая, что дверь не заперта. Когда я вхожу внутрь, я вижу расколотую дверную раму и понимаю, что кто-то недавно вломился сюда. Неудивительно.
Я останавливаюсь у входа, моя правая рука на двери, мои глаза прикованы к большой кабинке в конце, той самой, где я сидела и глотала все те таблетки.
— Мы не обязаны этого делать, — говорит Зак, останавливаясь позади меня. — Мне жаль, что я вообще предложил нам прийти сюда. Я не знаю, о чём, чёрт возьми, я думал.
— Ты думал, что нам нужно справиться с этим вместе, — отвечаю я ему, входя в комнату и направляясь к той кабинке, где я чуть не рассталась с жизнью. Я толкаю дверь внутрь и смотрю в пол. Пахнет отбеливателем, и на старой плитке нет мусора. Уборщик, должно быть, был здесь недавно.
