– А я уверен в обратном, – быстро сказал герцог, и его рука с клинком оказалась у внутренней части бедра противника, где находилась артерия. Достаточно было перерезать ее, и Арджент скончался бы через две минуты от потери крови.
– Это ты рассеян! – воскликнул Коул, и Имоджен уловила нотки торжества в его голосе.
Она видела, что герцог улыбается, возможно, впервые за последние два года.
Поединок завершился вничью, и мужчины пожали друг другу руки, а затем синхронным движением вытерли пот со лба.
– Если хочешь, можешь рассказать мне, что тебя беспокоит, – предложил Арджент.
– А с чего ты взял, что я чем-то обеспокоен? – спросил Тренвит, поднимая с земли орудия, которые использовались на тренировке, – бамбуковые трости, шпаги для фехтования и ножи.
Все это он аккуратно сложил в крепкий сундук, стоявший у подножия садовой лестницы.
Имоджен понимала, что ей нужно уходить, но не могла сдвинуться с места. Физическая красота полуобнаженного Коула завораживала ее.
Арджент внимательно следил за действиями друга.
– Если я чему-то и научился в этой жизни, ваша светлость, то это – видеть людей насквозь, – промолвил он.
– Ваша светлость? Это еще что за нелепая кличка? – пробормотал Коул. – Ты считаешь, Арджент, что от меня исходит много света? Не говори глупости!
– От тебя, пожалуй, нет, – спокойно произнес Арджент. – А вот от моей жены исходит, она вся светится изнутри. И от моей матери исходил свет милосердия. Таким мужчинам, как мы, он очень нужен.
Арджент шутливо ткнул локтем в бок Тренвита, однако герцог не был расположен шутить.
– Я не встречал в мире милосердия, – заявил он, глядя на свою искалеченную руку. – Впрочем, нет, однажды я встретил девушку, которая излучала его свет. В моей памяти до сих пор живы воспоминания о ней. И в этом – моя трагедия. Они заглушают чувство реальности.
Арджент на минуту задумался.
– Людям свойственно оплакивать свои потери, – наконец произнес он. – Мы тоскуем по тому, что нам стало недоступно.
– Я знаю, – сделав нетерпеливый жест, сказал Коул. – Сколько раз я высмеивал это в других! А теперь попался на ту же удочку.
Арджент пожал плечами.
– Даже выдающиеся люди не могут избежать проявления банальных человеческих чувств.
– Я не просто испытываю эти чувства, мне кажется, что я попал в их капкан, – с горечью промолвил Коул.
Гигант Арджент, глядя куда-то в темноту, провел огромной пятерней по каштановым волосам. Он как будто размышлял, стоит ли ему произносить слова, которые давно вертелись у него на языке.
– Я знаю лучше других, что тюрьма еще долго не отпускает того, кто, казалось бы, уже вышел на свободу. В заточении человек постепенно превращается в животное. И это животное выходит вместе с тобой на свободу, которая затем становится подобием тюрьмы. Все это нелегко пережить.
Коул с такой болью и горечью посмотрел на Арджента, что у Имоджен сжалось сердце от жалости к нему.
– Ты прав, все происходит именно так. Мой разум стал подобием тюрьмы. В ее застенках мечутся крики. Ее наполняют жуткие картины прошлого. Решетки заперты, и я постоянно остаюсь один на один с мучительными воспоминаниями. Тело извивается от боли, стараясь избавиться от них, от меня самого, от прошлого… Меня переполняет отвращение, оно сжирает меня изнутри. Я хочу разорвать себя в клочья, на мелкие части. Себя или других, или вообще весь мир. И тогда я становлюсь одновременно агрессивным и безразличным.
Коул замолчал, сжав правую руку в кулак.
– И ты ищешь человека, который сможет удержать тебя от агрессии, сможет помешать тебе распасться, погибнуть, – произнес Арджент.
– Да.
Это короткое слово потрясло Имоджен до слез. Они ручьем хлынули из глаз, покатились по щекам и подбородку. В висках гулко стучала кровь, сердце так громко колотилось, что ей казалось, его могут услышать стоявшие неподалеку мужчины.
Имоджен отползла глубже под сень дерева. Арджент взглянул в сторону своего дома, который располагался напротив усадьбы Имоджен. Милли, без сомнения, сейчас дремала в ожидании возвращения мужа.
– Не прекращай поиски до тех пор, пока не найдешь ее, – сказал Арджент.
– А что если мне не удастся ее отыскать?
– Я бы разрушил эту империю до основания, если бы у меня отобрали Милли. А если бы этой женщины у меня не было, я бы искал ее по всему свету, пока судьба не расправилась бы со мной где-нибудь на краю ойкумены.
– Я тебя понимаю, эти мысли созвучны тому, что я думаю и чувствую. Но я провел с женщиной, которую полюбил, всего лишь одну ночь. Ни до, ни после мы не виделись. Все это кажется абсурдом, не так ли? Не удивлюсь, если ты посоветуешь мне проверить голову.
– Порой одна ночь способна перевернуть всю жизнь, – произнес Арджент.
Герцог кивнул, признавая правоту друга.
– Я намеревался попросить Дориана Блэквелла помочь мне в поисках любимой женщины, но думаю, он относится ко мне неприязненно.
Арджент хмыкнул.
– Дориан никогда ничего не забывает, но умеет прощать. Я поговорю с ним о твоем деле.
