К сожалению, леди Анструтер, устроившая приют для обездоленных женщин, легко могла нажить себе врагов. Среди них могли оказаться мужья, подвергавшие жен насилию, сутенеры, уличные преступники. У них был зуб на Имоджен, которая давала приют их жертвам.
Коул предупреждал ее о том, что дело, которым она так увлеченно занимается, опасно.
Проезжая мимо статуи Ахилла, он снова бросил взгляд на его мощную фигуру. Однако обнаженный древнегреческий герой так и не выдал ему свои секреты.
Коул глубоко задумался. Возможно, у леди Анструтер был не один враг. Ее могли преследовать как преступники из низших слоев общества, так и недоброжелатели из числа аристократов. Коул до досадного мало знал об этой женщине.
Остановив лошадь, он достал из нагрудного кармана шелковую перчатку и стал ее разглядывать. Она показалась ему миниатюрной. Запястье леди Анструтер было толщиной в четыре пальца Коула. Он быстро поднес перчатку к носу, задев при этом губы, и вдохнул исходивший от нее аромат сирени и лаванды. Его сердце бешено билось.
Имоджен… Она околдовала его. Кем бы ни была эта женщина – сфинксом, сиреной или заклинательницей змей, Коул решил непременно навести справки о ее прошлом.
Он сделает это ради ее же блага.
– На этот раз он меня точно убьет, – с отчаяньем прошептала Хизер. Ее тихий голос заглушал громкий стук в дверь особняка леди Анструтер. – Но я не могла больше оставаться с ним! Я не могу делать то, что он требует от меня!
Имоджен обняла полногрудую женщину, стараясь приободрить ее, и почувствовала, что у нее влажный лиф. Она не знала, была ли это кровь, которая текла из разбитого носа проститутки, или ее слезы. Прошел всего день после инцидента в Гайд-парке, и Имоджен еще не успела успокоиться. Ее нервы были натянуты, как струна.
– Сколько человек ломится к нам? – деловито спросил Чивер.
– Не знаю! – ответила Хизер и разрыдалась. – За мной вроде бы сначала гнались трое или четверо. Но О’Тул приказал всем своим дружкам присоединиться к погоне. Темнело, и я не могла сосчитать, сколько их было.
Имоджен крепче сжала в объятиях свою бывшую коллегу по работе в «Голой киске». Когда-то они враждовали, но сейчас Хизер искала в доме Имоджен спасения. В жизни порой случаются странные повороты.
– Я знаю, что дурно обращалась с тобой, Джинни, и не заслуживаю твоего участия. Но, пожалуйста, помоги мне. Мне больше некуда идти.
Отчаявшаяся женщина доверчиво прильнула к ней, и Имоджен сразу же простила ей былые обиды.
– Прошу вас, мадам, называйте, пожалуйста, графиню «миледи» в этом доме, – холодным тоном обратился Чивер к проститутке.
– Простите, миледи, – спохватилась Хизер.
Огонь больше не полыхал в ее глазах, они потухли, и это о многом говорило.
– В этом нет необходимости, Чивер, – остановила дворецкого Имоджен.
Стук возобновился. Вдобавок к нему раздавался страшный треск, как будто кто-то с разбега бился в дверь.
– Мне жаль, что я причиняю вам беспокойство, – добавила Хизер, хлюпая распухшим носом, из которого все еще сочилась кровь. Красная струйка текла по подбородку. Хизер как будто только сейчас заметила ее и вытерла, вернее, размазала кровь рукой в грязной перчатке. – Но когда я услышала, что вы даете приют таким, как я, проституткам, то подумала, что вы простите меня за былые обиды и впустите в дом.
Звуки ударов в дверь эхо разносило по огромному дому. Слышался треск деревянных конструкций.
– Верни то, что принадлежит мне! – доносился с крыльца мужской голос, говоривший с ирландским акцентом. – Эта шлюха должна за все ответить!
– Убирайтесь отсюда! – крикнула Имоджен тому, кто стоял по ту сторону двери. – Или я пошлю за полицией!
Ее слова вызвали смех у осаждавших дом мужчин.
– Твоему посланнику придется пройти через нас, чтобы отправиться за полицией, дорогуша. И я не думаю, что он это сумеет сделать.
– Пусть только посмеет высунуть нос! – с хохотом заявил один из осаждавших.
Имоджен насторожилась, почувствовав реальную опасность. В городе пару дней назад вспыхнули беспорядки в порту. Портовые рабочие взбунтовались. Зачинщики подбивали рабочих пойти на Вестминстер. В такой обстановке каждый полицейский был на счету, поэтому Морли и Арджент отозвали охранявших Имоджен инспекторов. В газетах сообщалось о первых жертвах бунтовщиков и поджогах. Все силы Скотленд-Ярда были брошены на подавление бунта. Нужно было усмирить портовых рабочих прежде, чем они успеют пролить реки крови.
Фешенебельные благополучные кварталы города остались незащищенными. Все силы правительства были сосредоточены в неспокойных рабочих предместьях. Таким образом, создавались реальные условия для совершения преступлений в районах, где жили богатые лондонцы.
