Подходя к дому, он увидел через окно, как Ирма снимает фартук и поправляет прическу: как делала всякий раз перед его появлением. Это заставило его улыбнуться, что случалось с ним нечасто. Его пухленькая женишка, чьи волосы с годами приобрели голубовато-серебристый оттенок, всегда встречала его как возлюбленного, приходящего к ней на первое свидание. Если, конечно, бодрствовала. Обычно он являлся домой глубокой ночью, когда жена уже спала крепким сном. Но на столе его всегда ждала тарелка с едой, всякий раз нечто ужасное, густо политое томатным соусом. И никогда никаких сцен, никаких объяснений по поводу задержек. Впрочем, теперешняя работа давала Ирме возможность видеть его чаще, чем в те годы, когда Смит работал в военной разведке, а потом в ЦРУ; тогда от него месяцами не было известий. За вторую мировую войну она видела мужа всего два раза, а пять лет холодной войны — только раз и еще получила две телеграммы по десять слов в каждой.
— Ты как раз подоспел к ужину, — сказала жена, как всегда делая вид, что взволнована встречей.
— Я не голоден. Прошу тебя, сядь.
— О, дорогой... — Ирма села, наморщив вопросительно лоб. — Что, дела очень плохи? Она взяла в руки отложенное вязание.
— Ничего подобного. Воцарилось неловкое молчание.
— Сними куртку, дорогой.
— Мне скоро уходить.
— Срочная работа в офисе?
— Нет. Просто мне придется уехать из города. На неопределенное время.
Миссис Смит кивнула, заставив себя улыбнуться. Она всегда улыбалась. Даже когда Смит в начале войны, через три недели после их свадьбы, уехал в Европу, она не плакала, а улыбалась. Глядя на жену, Смит думал: интересно, как сказать такой женщине, что ты, возможно очень скоро покончишь с собой?
Жена стиснула руки.
— Поступай, как надо, дорогой, — мягко произнесла она.
Смит изучающе смотрел на нее. Ему никогда раньше не приходило в голову, что Ирма, возможно, знает, что он находится на секретной работе и является кем-то большим, чем просто директором санатория “Фолкрофт”. Может, она и знала, нет. Не могла она этого знать. Он никогда не обсуждал с ней свою работу. По сути, как со стыдом признался Смит себе, он вообще с ней ничего не обсуждал. И все же она ухитрялась как-то облегчать ему жизнь. Даже сейчас, понимая, что происходит нечто очень важное, она не задерживала его.
— Ну, хорошо. — Откашлявшись, он поднялся, кивнул и отошел от стола. Не дойдя до двери, Смит обернулся. — Ирма, я хочу что-то сказать тебе.
— Да, дорогой?
— Я... э-э... ты... то есть я... — И громко выдохнул: — Твой сад удивительно красив.
Она улыбнулась.
— Спасибо, дорогой.
Дом О.Х. Бейнса стоял в пригороде Денвера, в районе, где было больше зелени, школ, парков и денег, чем в любом другом месте поблизости. Все дома стояли на огромных, тщательно подстриженных зеленых газонах, а гаражи габаритами превосходили размеры жилья большинства жителей города.
В доме Бейнсов, а также в доме покойных мистера и миссис Херберт Палмер никто не открывал. Соседями Бейнсов были некие Каннингэмы. Смит позвонил в звонок, дверь открыла ухоженная женщина средних лет в Дорогом твидовом костюме.
— Миссис Каннингэм?
Женщина отрицательно покачала головой.
— Я экономка. Чем могу вам помочь?
— Если не возражаете, я предпочел бы говорить с миссис Каннингэм. — Смит извлек из бумажника удостоверение сотрудника министерства финансов. — Дело очень срочное, — прибавил он.
— Миссис Каннингэм в спортивном зале. Я доложу о вас.
Экономка ввела его в дом, обставленный с учетом последних веяний оформительского искусства — розово-лиловая гостиная, кухня в бело-зеленых тонах, выложенная изразцами, и наконец, сверкающая солнечным оттенком желтого цвета комната для спортивных занятий, там пыхтела на тренажере-велосипеде маленькая женщина с почти болезненной худобой, на ней был модный тренировочный костюм и ультрамодные зеленые спортивные туфли.
— Мистер Харолд Смит их Министерства финансов, — объявила женщина.
— Хорошо. Принесите мне завтрак, Хилари. — Она повернулась к Смиту, окидывая оценивающим взглядом его немодный костюм. — Прошу меня извинить, но пока я не поем — не смогу с вами поговорить.
Хилари внесла завтрак — на тарелке старинного уорсестерского фарфора лежал тонкий ломтик тунца. Миссис Каннингэм ухватила его тонким пальчиками и сунула в рот.
— Ну, вот, — удовлетворенно проговорила она. — Простите, не хотите ли?
— Нет, спасибо, — ответил Смит, проглотив слюну.
— Очень низкая калорийность.
— Нет, благодарю вас.
— Хилари отказывается работать у тех, кто ест мясо.
— Экономка?
— Не правда ли, не женщина, а мечта? — открыто восхищалась миссис Каннингэм. — Точеная талия, и никаких характерных расовых признаков. Конечно, она не утруждает себя работой. Это испортило бы ее одежду.
— Миссис Каннингэм, я разыскиваю О.Х. Бейнса, — сказал Смит.
Женщина закатила глаза.
— Пожалуйста не упоминайте это имя.
— Почему?
— Я сама запретила произносить его как председатель Комитета самоуправления района.
— Чтобы лишний раз не вспомнить печальные обстоятельства смерти его жены?
