Спустя пару бесконечно долгих минут в моих руках оказалась чашка с дурно пахнущей жидкостью. Мгновение, и рот наполнился слюной, к горлу подкатила тошнота. Я попыталась вернуть проклятое пойло, но девушка в форменном переднике была непреклонна.
– Пейте! – скомандовала она. И тон как у рассерженного капризами пациента лекаря.
Пришлось задержать дыхание и хлебнуть предложенную мерзость. Увы, акт самопожертвования девица не оценила.
– До дна!
– Не…
– До дна, госпожа Соули!
Выпить оказалось проще, чем спорить. Тем более на вкус снадобье было не таким дурным. Кисленьким.
– Теперь закройте глаза и расслабьтесь. Боль сейчас пройдет.
Я ответила глубокомысленным «о…» и послушно опустилась на подушки. Правда, расслабиться не смогла – вместе с хорошим самочувствием ко мне возвращалась и память…
Небольшой, уютный зал, заставленный столиками. Смешливые подавальщицы в белых чепцах. Приветливый владелец трактира в жилетке на голое тело. Удивительно вкусное жаркое. Паштеты, колбасы, сыры. Напиток с медовым привкусом. Разговор о жизни. Вернее… сперва разговор, потом спор. Снова напиток, возвращение на арену.
Бой «матерых» – зрелище невероятное. Кровь бурлит и пенится, сердце норовит выскочить из груди. Еще один бой. Потом третий, четвертый. Опять напиток – Стремительный целый бочонок из трактира приволок. Быстрый отговаривает, младшие Вожаки наоборот. Я на стороне большинства… отчего-то.
Крики. Свист. Визг. И так хорошо, и так весело. Всем. Даже Быстрому.
А потом все. Темнота и забвение.
Из воспоминаний вырвал голос Жнеца:
– Да, сестричка. Пить ты не умеешь!
Согласно этикету, мне следовало возмутиться. Причем как можно громче – чтобы все-все домочадцы услышали. Чтобы бросили дела, примчались и не позволили Жнецу компрометировать меня своим присутствием. Еще следовало напомнить этому полуголому громиле, что его поведение неприемлемо и стыдно. И объявить, что с сего дня знать его не желаю, ибо приличные девушки с такими, как он, не общаются. И, видимо, стоило подтвердить слова действием – подушкой в оборотня кинуть, например. Или чем-нибудь посолидней.
Но я даже не пикнула. В голове в этот миг набатом гремел один единственный вопрос:
– Как ты меня назвал?
Оборотень со всего маху плюхнулся на мою постель и лишь после этого продемонстрировал удивленную мину. Вкупе с бинтами выглядело занятно.
– Мы же побратались вчера. Забыла?
– Побра… что?!
Жнец одарил хитрым взглядом и потянулся к одеялу, которое я старательно натягивала на подбородок.
– Эй!
Руку громила убрал мгновенно.
– Ах да, без зеркала все равно не увидишь. – И уже в сторону: – Рис, дай во что поглядеться!
Девушка в форменном переднике появилась почти сразу. Протянула мне небольшое зеркальце в золотой оправе. Нет, наша семья не из бедных, но брать такое руками…
– Ну! – нетерпеливо подтолкнул Жнец. Младший вожак едва ли не светился от счастья. – На шее, – подсказал он. – Рядом с засосом!
Зеркало в итоге не взяла, а выхватила. Откинула одеяло, вгляделась в собственное отражение, и… и мне так захотелось того великолепного напитка с медовым привкусом. И побольше!
Рядом с посиневшим «подарком» Райлена красовалась золотая печать – след звериной лапы, заключенный в круг.
– И на правой ключице! – добавил оборотень.
Пришлось сдвинуть ворот невесть как оказавшейся на мне ночной сорочки, и… желание причаститься вчерашнего хмельного пойла стало заветным – под ключицей, ближе к плечу, сияла еще одна печать. Только в круге не след был, а нечто напоминающее оскаленную звериную морду.
– Это от Стремительного, – пояснил нежданный посетитель.
Я открыла рот, но не произнесла ни звука. Не смогла. Думалось в этот миг только об одном – папа меня убьет! И мама, видимо, тоже.
А Жнец опять придвинулся и сунул под нос бицепс.
– А это твое, – тыча пальцем в одну из многочисленных завитушек, сообщил он.
Нервно сглотнула и пригляделась. Мне указывали на крошечное солнышко, застрявшее между двумя сложными, явно старыми узорами.
– Мое? – изумленно выдохнула я.
– Ага! – Оборотень выглядел таким счастливым… ну почти как госпожа Флер, новую сплетню услыхавшая. – Мы и не надеялись, что у тебя получится. А ты смогла. Вот она – порода! Наша порода!
Мама… Мамочка…
– Ладно, хватит валяться. А то там… – Губы Жнеца растянулись в наихитрейшей улыбке. – Там из посольства депеши шлют. Сивый уже дважды твоего герцога прибить пытался. Говорят, даже Центрус и кто-то из особого отдела подключились. Ищут тебя.
У меня от таких новостей рот приоткрылся и зеркало из рук выпало.
– Если через час не вернем, Орден нам войну объявит, не иначе, – продолжал веселиться блохастый. Ну в смысле… брат.
– Войну? Какую войну?
– Какую-какую… обыкновенную.
Жнец поднялся, почему-то отряхнул колени и поспешил прочь. Мой крик настиг его уже на пороге:
– А почему вы меня раньше не разбудили?!
Остановился. Обернулся. Окинул веселым взглядом.
– Будить тебя ради каких-то людишек? Заняться нам больше нечем.
Чуть позже поняла – мне следовало обратить на слова младшего Вожака очень пристальное внимание, но в тот момент я… я просто опешила и списала все на обычное мужское бахвальство.
