Чародеи ели спокойно, как будто несколько часов назад им не пришлось вести жестокую схватку с шестёркой оборотней.
За время еды Константин не раз украдкой бросал взгляд на Фэн. Медвежья шкура лишь частично скрывала её наготу, и он снова поймал себя на том, что взгляд задерживается дольше, чем хотелось бы. Ему было неловко от этих мыслей, но справиться с собой он не мог.
— Что будем делать дальше? — наконец спросила Фэн, поставив на пол пустую банку.
— Для начала поймём, где мы. А дальше будем решать, — ответил Константин, отвёл взгляд и уставился в пол. — Если мы доберёмся до Тармитая, там, возможно, нам смогут помочь.
Он задумался, прокручивая в голове карту земель. Это всё ещё Поднебесная Империя? Или, возможно, территория Великой Тартарии или Золотого Ханства? Определить это без магии или ориентиров было непросто. В любом случае, сейчас им обоим требовался отдых.
Фэн напротив знала, где они. Эти земли принадлежали Великой Тартарии. От упоминания Тармитая её охватил холод. Она понимала: рано или поздно ей придётся рассказать Константину правду — кто она и почему оказалась рядом с ним. Но решиться на это она не могла. Страх был сильнее. А вдруг он отвернётся от неё, узнает о её мотивах? Не сможет простить, что она не только его союзница, но и пытается защитить интересы царства.
Её охватила тревога. Их внезапное появление в лесу наверняка уже привлекло внимание местных, а значит, утром они могут ждать неприятностей. Магическое перемещение не останется незамеченным, и тогда Константин узнает всё.
— Я, пожалуй, лягу, — сказала Фэн, пытаясь скрыть своё беспокойство. Она забралась под шкуры, прижимаясь к стене, чтобы оставить Константину место.
— Согласен, — кивнул он, кидая пустую банку в угол.
Сняв оставшуюся одежду, он забрался под одеяло. Мягкие меха казались теплее, чем всё, что он чувствовал за день. Уложившись, Константин понял, насколько устал: битва с оборотнями, долгий путь через мокрый лес и неопределённость положения вымотали его. Закрыв глаза, он почувствовал, как напряжение постепенно отпускает.
Константин лёг на левый бок и украдкой посмотрел на лампу, рядом с которой устроился Златокрыл. Жар-птица закрыла глаза, её дыхание стало ровным и спокойным. Отдых всем необходим.
Фэн лежала, смотря в стену, покрытую тёмным мхом. Она устала не меньше Константина. Когда ей поручили встретиться с чародеем из Северной Империи, графом и приближённым самого императора, она представляла его совсем иначе: угрюмым, самодовольным и, вероятно, не слишком привлекательным. Но реальность оказалась совсем другой.
За стенами времянки дождь усиливался, ветер гудел в проёмах, заставляя деревянные стены тихо потрескивать. Фэн повернулась на другой бок, и её взгляд упал на обнажённую спину Константина, выглядывающую из-под шкур. Его тело было покрыто шрамами, ожогами, а в некоторых местах — следами от пуль.
— Ты был на войне? — спросила она шёпотом.
— Был, — кратко ответил Константин. Он лёг на спину и повернул голову к ней. — Последняя война Северной Империи с Империей Полумесяца. Тогда погибло много чародеев. Много друзей… — его голос задрожал.
— Каково это — видеть смерть?
— Приятного в этом мало, — признался он, — Души мертвецов часто навещают меня во снах. Прошло много времени, но я всё ещё иногда живу прошлым.
Он повернулся к Фэн, заметив, как тусклый свет лампы играл на её лице. В её глазах он увидел не просто любопытство, а что-то гораздо глубже.
— Тебе холодно? — спросил он, внезапно сменив тему.
— Немного, — ответила она, хотя медвежья шкура совсем не грела.
— Ты хочешь, чтобы я рассказал о войне?
— Хочу, — кивнула она.
— Я расскажу, но не сейчас, — устало ответил Константин. Он не поверил её словам о том, что ей не холодно. Подняв её руки, он аккуратно начал их согревать. — Так лучше?
Фэн кивнула и, не удержавшись, приблизилась к нему. Их тела соприкоснулись, и приятное тепло пробежало по её коже.
Некоторое время они лежали в тишине, не зная, что сказать или сделать. Они знали слишком мало друг о друге, но что-то необъяснимое их тянуло. Константин решился, собравшись с мыслями, и мягко поцеловал её. Фэн не отстранилась, и через мгновение ответила на его поцелуй.
— Ты можешь согреть меня? — прошептала она, приобняв его и прижавшись ещё крепче. Она не хотела торопить события, но знала, что без тепла долго не продержится. — Ты такой горячий…
— Неудивительно, — улыбнулся он, касаясь её лба своим. — Я управляю огнём…
Константин снова поцеловал её, и в этих поцелуях была нежность, которую невозможно было выразить словами. Они будто искали и находили что-то друг в друге — тепло, утешение, близость.
Так продолжалось до тех пор, пока усталость не взяла верх. Они заснули в объятиях, тихо посапывая. В ту ночь тревоги и страхи остались позади, растворившись в спокойствии и мягком тепле их единения.