Он бросил взгляд на пригвождённых к колоннам защитников и рассмеялся. Его смех разносился эхом по залу, наполняя пространство зловещей вибрацией. Тени вокруг него зашевелились, словно живые существа, приветствуя своего хозяина. Они окутали его фигуру, подчёркивая каждое его движение.
— Сейчас я заполучу меч, и мой путь в мир мёртвых будет открыт.
— Ты его не получишь! Иван почти здесь! — прорычал Константин, пытаясь вырваться из оков. Его голос был хриплым, каждое слово давалось с трудом.
— О, боюсь, что получу, — с насмешкой отозвался Антонин, его глаза блеснули леденящим светом. — Мне не нужны сутки, чтобы снять защиту.
Он без колебаний переступил через тело Константина и подошёл к алтарю. Его губы зашевелились, произнося слова древнего заклинания. Каждое слово, казалось, наполняло воздух зловещим напряжением, заставляя стены зала вибрировать. Когда он закончил, сопровождавшие его маги подняли руки, выпуская мощные потоки молний в алтарь. Раздался треск, и древняя защита рассыпалась осколках.
Перед ними открылся золотой саркофаг. Его поверхность, покрытая древними символами, сияла в тусклом свете.
— Вскрыть его! — коротко приказал Антонин.
Мужчина со шрамом шагнул вперёд. Его руки начали изменяться — кости хрустнули, мышцы увеличились, покрываясь серой шерстью. С нечеловеческой силой он отодвинул массивную крышку, обнажив содержимое саркофага.
— Как просто, — удовлетворённо заметил Антонин. Его взгляд остановился на мече-кладенце. Золотое лезвие источало сияние, казалось, оно дышало древней магией.
— Вот и меч древних богов, — сказал он, беря оружие в руки.
Он наслаждался моментом, обращаясь к своим пленникам.
— Кощей ввёл вас в заблуждение. Этот меч мне нужен не только для усиления силы, но и для открытия пути в мир мёртвых.
Константин, с трудом переводя дыхание, прохрипел:
— Как ты собираешься управлять мертвецами, будучи живым?
Антонин усмехнулся.
— Всё просто: я сам стану Кощеем.
— Без яйца тебе не стать! — выкрикнула Фэн, стараясь отвлечь мага.
— Не беспокойтесь, яйцо скоро будет у меня, — с презрением ответил Антонин. Его тон стал жёстче. — Нас веками использовали, боялись, ненавидели. Но теперь это закончится. Мы будем править!
Константин, собрав последние силы, выкрикнул:
— Лучше сдохнуть!
Его тело вспыхнуло огнём, но Антонин был готов. Он присел рядом, положив руку на грудь чародея, и в одно мгновение погасил пламя.
— Вы сильны, господин Воронцов, — с уважением произнёс он. — Но это не проблема.
Поднявшись, он холодно добавил:
— Уведите их.
Пленников выволокли наружу. Константин видел, как бойцов Петра ставят на колени.
— К зданию Сената, — скомандовал Антонин. — Пусть они смотрят на город, который мы вскоре уничтожим.
— Я не знаю, что будет завтра, — Константин усталым взглядом смотрел из комнаты, где их держали взаперти, на город за окном. — Наша борьба кажется мне бессмысленной…
— Не говори так, — возразила Фэн, её голос прозвучал твёрдо. — Нельзя опускать руки. Никогда.
— Я понимаю, — тихо признал Константин, его голос дрожал от усталости, — но что, если Антонин прав.
— О чём именно?
— О нас, чародеях. — Он тяжело вздохнул, облокотившись на колени. — Такие, как мы, пережили слишком многое. Нас использовали. Нашей силой творили ужасные вещи — убивали, разрушали, и всё ради каких-то чёртовых камней или клочков земли!
— Это правда, — согласилась Фэн, её лицо омрачилось грустью. — Но разве простые люди заслуживают смерти? Они не виноваты, что Империи веками ведут войны, им всегда мало…
— Ты права, — кивнул Константин, но его взгляд оставался отрешённым. — И всё же слова Антонина не дают мне покоя…
Фэн замолчала, не зная, что ещё сказать. Она подошла ближе, осторожно обняла его за плечи и потянула на себя. Константин не сопротивлялся — он устало опустил голову ей на колени. Его глаза закрылись, но его грудь всё так же тяжело вздымалась от глубоких вздохов.
В его мыслях была лишь одна мечта: покой. Сбежать вместе с Фэн, оставить всё позади. Бежать куда-нибудь далеко, в края, где их никто не найдёт. Пусть даже Антонин уничтожает этот мир.
— Мы нужны людям, — наконец произнесла Фэн, её голос звучал мягко, но уверенно. — Даже просто для того, чтобы защитить их от таких, как Антонин…
Константин не ответил. Его одолевали воспоминания — всё более навязчивые, всё более болезненные. Они возвращали его к одной-единственной мысли: мир без чародеев был бы лучше. Он чувствовал себя опустошённым, как в тот день, когда потерял Олега и Григория Валентиновича.
***
Чародей шёл по улицам Белого города, чувствуя полное опустошение. Казалось, весь мир был против него. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он потерял людей, которые были ему дороги. Константин никак не мог смириться с этим, убеждая себя, что мог спасти их. Он думал, что поступил бы иначе, если бы знал, как.
Но как? Воины Ирвина застали их врасплох, и численный перевес был не на их стороне. Отряд Олега оказался бессилен.
— Лишь безудержный гнев и нерасторопность вампира спасли меня от смерти, — горько вслух размышлял Константин.