Быстрова элементарно не понимала, как себя с ним вести после того, что между ними произошло.
Страх. Интерес. Возбуждение. Любопытство и жгучий стыд. Все это смешалось в опасный коктейль.
С одной стороны не хотелось бросаться в омут, а с другой…
Сейчас, переосмыслив немного их общение с Шумовым, она поняла, что все взгляды Андрея имели двойное дно.
Глубоко погрузившись в раздумья, Лера вновь не заметила, как Шумов вновь оказался слишком близко. Непозволительно…но очень волнующе.
И опять этот странный коктейль, переполненный до краёв.
А еще ей было стыдно признаться самой себе, что её трусики не просыхали с того момента, как пришел Шумов.
От его нахального взгляда её начинало легонько потряхивать. Ведь тот Андрей, которого она знала, оказался совсем не тем, кто её целовал. А целовался Шумов чертовски приятно.
Быстрова с трудом сглотнула, со стуком схлопнув колени под столом.
Она и понятия не имела, что ее друг — мастер искусно влезать под кожу. Андрей-друг и новый Андрей вызывали в ней диссонанс. Но хуже всего было то, что Лере это понравилось.
А ещё… Ей льстило его внимание, то, каким честным он был с окружающими и в особенности с ней. То, с каким трепетом к ней относился. Шумов ни разу не ныл и не причитал, если Лере срочно требовалась его помощь. В отличие от Влада. И главное — Андрей ничего не просил взамен.
— Мне тогда было не до этого. — отмахнулась она.
— А сейчас? Что между вами произошло? — Андрей уже слышал ответ Влада, но сейчас ему до боли хотелось, чтобы Лера сама поделилась с ним своими переживаниями. Чтобы сказала правду, глядя ему в глаза.
— Сейчас я хочу полежать. — встала из-за стола, развернувшись к Шумову в полоборота, кивнула головой в сторону спальни. — Пойдём, знаю, что ты тоже вымотался сегодня.
Шумов удивленно моргнул, в который раз отмечая ее поразительную проницательность.
Неужели их радары сконектились?
Лера переживала за него, он это чувствовал.
Желание стиснуть её и утащить далеко-далеко, наслаждаясь Лерой и ее до боли родным запахом, спыхнуло с новой силой.
Она щёлкнула чёрной кнопкой ночника, и по спальне рассыпался тёплый свет от крохотной лампочки, отбрасывая за собой причудливые длинные тени.
Здесь все, как и прежде, оставалось неизменным.
Вот огромная кровать ближе к окну с мягкой вставкой у изголовья, которую Шумов помогал затаскивать на третий этаж. Сразу за дверью справа стоял туалетный столик для Леры с овальным зеркалом и резными ножками. На нем всегда царствовал порядок, как и в тумбочке у кровати. Там Лера хранила блокнот и карандаши, чтобы в творческом порыве как можно скорее сделать наброски эскиза.
Телевизор в спальне отсутствовал, потому что Влад как-то вычитал, что половая жизнь пары сокращается на 20 %, если в этой зоне есть широкоугольный гаджет. На деле же оказалось, что половая жизнь сокращается из-за постоянного отсутствия мужа, а вовсе не из-за телевизора.
Они расположились на уютной кровати с мягким покрывалом в тон к краске на стенах.
Андрей немного приобнял Быстрову, негласно укладывая её голову себе на грудь, чувствуя при этом какой-то мальчишеский восторг и накатывающее желание.
Сглотнул.
Сейчас ей требуется друг, так что угомони свои похотливые желания, Шумов.
Лера по-хозяйски закинула ногу ему на бедро.
Андрей сжал зубы, медленно считая про себя до десяти.
Быстрова к своему удивление чувствовала себя комфортно, а происходящее показалось вполне правильным. То, как Шумов обнимал, как нежно проводил пальцами по спине, как размеренно поднималась и опускалась его грудь во время дыхания, и то, с какой силой билось сердце Андрея под её ладонью.
Эти два мужчины, которых Лера начала недавно сравнивать между собой, казались ей максимально разными. И она сбилась со счета, сколько за последнее время делала это одинокими вечерами перед сном.
Влад — импульсивный, немного сумбурный и небрежный, весёлый и чересчур болтливый.
Раньше Лере очень нравилась его живая энергия, она могла часами слушать его взахлёб, и не важно о чем говорил Влад, ей было хорошо рядом с ним. Однако со временем лишняя болтливость начала напрягать и утомлять, потому что дополнением к этому шло неумение слушать и частенько перебивать. Иногда он любил приукрасить или приврать, но с годами пытался перебороть дурацкую привычку.
Не вышло.
Он мог бы баловать Леру чаще, но отчего-то игнорировал намёки жены.
И если Влад казался ей штормом, то Андрей — штилем. Возможно потому, что со вторым она чувствовала себя, как за бронебойной стеной.
Шумов гораздо чаще оставался внимательным в мелочах. Постоянно интересовался работой и жизнью Леры. Всегда был рядом. Помогал, стоило ей только попросить. Он внимательно слушал подругу, вставляя слово только тогда, когда она заканчивала свой рассказ.
