Фрэнсис замолчал. Только мирное потрескивание горящих дров и неровное прерывистое дыхание Энн нарушали тишину.
– Но почему она все-таки вышла замуж за Гленкеннона? – наконец шепотом спросила Энн. – Как она могла?!
– Когда Гленкеннон узнал, что Мэри не погибла во время резни, он похитил ее и увез в Эдинбург, а оттуда переправил на корабле в Англию, прежде чем Макдоннеллы успели поднять другие кланы на борьбу. Как только Мэри оказалась в Роузвуде, ему оставалось только ждать: ведь у него на руках были все карты. К тому времени, как ты родилась, любовь моя, Мэри стала его законной женой. До самой своей смерти она жила в страхе: Гленкеннон знал ее тайну и угрожал, что в случае неповиновения отдаст тебя на воспитание в какую-нибудь дальнюю деревню. Тем самым сохранил свою власть над ней – и над ее семьей тоже.
Энн покачала головой, словно не понимая.
– Моя мать была вынуждена выйти замуж за человека, который убил ее мужа? – переспросила она. – О боже, Фрэнсис! Как она могла терпеть… все эти годы?
Фрэнсис обнял ее и начал ласково поглаживать по волосам.
– Я не знаю, милая. Богом клянусь, не знаю.
– Почему ты мне раньше все это не рассказал?
– Я решил, что тебе не стоит знать правду, пока ты живешь под крышей Гленкеннона.
Энн тяжело вздохнула. Он был прав: ей ни за что не удалось бы скрыть от Гленкеннона свою ненависть, если бы она знала правду.
– Итак, теперь мне все известно. Теперь… когда уже слишком поздно, – безутешно произнесла она.
– Вовсе нет, любовь моя! Почему ты считаешь, что все кончено? Мои планы не изменились ни на йоту.
Фрэнсис еще крепче обнял ее, но Энн отстранилась и безнадежно уставилась в огонь.
– Перси Кэмпбелл разрушил все наши планы.
– Перси Кэмпбелл разрушил только свою собственную никчемную жизнь, – спокойно возразил Фрэнсис, – и скоро я о нем позабочусь. То, что между вами произошло, ничего не меняет в моих чувствах к тебе. Я только сожалею, что не прикончил этого мерзавца давным-давно.
– Значит, ты ничего не понимаешь! – сдавленным голосом проговорила Энн, и жгучие слезы стыда вновь покатились по ее щекам. – Не понимаешь, что он сделал со мной. О господи…
Она разрыдалась, закрыв лицо руками, и Фрэнсис снова привлек ее к себе, прижался губами к ее губам.
– Тихо, тихо, любовь моя, не плачь, все хорошо, – шептал он. – Я люблю тебя, Энн. И ничто не в силах этого изменить.
– Н-но… ты не можешь меня любить, Фрэнсис! К-как ты можешь… после того, что случилось?
Фрэнсис бережно провел пальцами по ее губам.
– Если ты так думаешь, дорогая, значит, ты ничего не понимаешь в любви.
Он улыбнулся, осыпая легкими поцелуями ее глаза и щеки, а затем овладел ее ртом – сначала нежно, а потом, когда ее губы раскрылись под его натиском, – с нарастающей страстностью. Его язык проник ей в рот и начал исследовать таинственные влажные глубины. Одна рука запуталась в длинных волосах у нее на затылке, другая заскользила вниз по ее спине, и вдруг это движение напомнило ей Кэмпбелла. Энн оттолкнула его и прервала поцелуй.
– Нет, Фрэнсис, не надо! Я не могу… – прошептала она.
Его губы заглушили протест, а руки продолжили свое неспешное путешествие. Искусные ласки и неторопливые поцелуи помогли Энн успокоиться, она вновь потянулась к нему, чувствуя ту же сладкую боль, которую всегда пробуждало его прикосновение. Она провела пальцами по его шее, по сильному мужественному подбородку и затаила дыхание, когда его теплые губы приникли к нежной впадинке у основания ее горла, а пальцы принялись распускать шнурки на рубахе.
От опьяняющих поцелуев кружилась голова. Энн закрыла глаза, изо всех сил пытаясь вспомнить, почему ей непременно нужно его остановить, но прикосновение его губ было подобно какому-то хмельному напитку, стремительно уносившему ее от действительности в волшебное царство наслаждения.
Она просунула руки ему под рубашку и стала поглаживать мускулистую спину, а Фрэнсис обхватил ладонями ее грудь под рубашкой, перекатывая между пальцами напрягшийся от ожидания сосок. Из груди Энн вырвался низкий протяжный стон. Все ее чувства были атакованы сразу; она безнадежно запуталась в обрушившейся на нее буре ощущений. Ей хотелось большего… Она вцепилась в плечи Фрэнсису, притянула его ближе к себе. Он опрокинул ее на спину и, налегая всем своим весом, прижал к ложу из душистой травы. Его рука скользнула вниз, легла на ее бедро… И вдруг на Энн водопадом обрушились воспоминания о боли и унижении, пережитых по вине Кэмпбелла. Наслаждение, которое доставляли ей руки Фрэнсиса, мгновенно исчезло. Ее охватил безрассудный страх, она уперлась обеими руками ему в грудь и, отчаянно мотая головой, увернулась от поцелуя.
– Нет, Фрэнсис, я не могу, – заплакала она, отталкивая его, пытаясь приподняться и сесть. – Я не могу… я этого больше не вынесу!
Фрэнсис схватил ее за руки и прижал их к своему бурно бьющемуся сердцу.
– Энн, ты нужна мне, потому что я люблю тебя, – с искренней страстностью проговорил он. – Я не причиню тебе боли. Я хочу, чтобы ты узнала, какую радость доставляют друг другу мужчина и женщина, когда любят по-настоящему.
