– Я польщен вашим интересом, Дуглас. Кажется, я даже знаю, кто именно снабжает короля Якова и его советников подобными сведениями…
Найджел мрачно усмехнулся:
– Да, вы все верно угадали. Гленкеннон беспрестанно жалуется на все горские кланы, а не только на вас лично. Но будьте справедливы: шотландцев никак нельзя назвать опорой британского престола.
Фрэнсис пожал плечами:
– Будучи еще мальчишкой, я принес присягу на верность Якову Стюарту как королю Шотландии, хотя в глубине души всегда считал его трусом и марионеткой, пляшущей под английскую дудку. И тем не менее, когда два королевства заключили этот нечестивый союз, а Яков взошел на английский престол, я повторил свою клятву. – Он смерил взглядом англичанина. – Однажды я вам уже говорил, Дуглас: мы, горцы, умеем держать слово.
– Вы балансируете на узкой тропке между верностью королю и неповиновением его представителям, – задумчиво заметил Найджел. – Не хотел бы я столкнуться с вами на этой тропинке, Маклин…
– У меня нет претензий к королю или к его политике, – нахмурился Фрэнсис. – И если бы он завтра призвал меня под свои знамена, я пришел бы к нему вместе с воинами своего клана. Но я всего лишь человек, Дуглас, и я не стану сидеть сложа руки, пока членов моей семьи избивают и убивают, пока мои земли пытается прибрать к рукам завистливый и жадный мерзавец, претендующий на то, чтобы говорить от имени короля. Если, по вашему мнению, это делает меня виновным в измене – что ж, так тому и быть.
– Мне понятны ваши чувства, Маклин. Черт возьми, я даже готов с вами согласиться! Но другие заклеймят вас как изменника, если вы не будете соблюдать осторожность.
Фрэнсис задумчиво поджал губы.
– Я буду соблюдать осторожность, Дуглас. Поверьте, я вовсе не горю желанием получить клеймо изменника и болтаться в петле.
Они продолжили путь в глубоком молчании, пока не добрались до конюшни, где Конрад уже давно поджидал их вместе с одним из конюхов, приготовившим целое ведро целебной грязи. Фрэнсис передал поводья другу, а сам обратился к Дугласу:
– Не знаю и даже не догадываюсь, почему вы вдруг решили вступиться за меня, Дуглас, но благодарю вас за предупреждение. И позвольте вернуть вам ваш собственный совет, – добавил он, понизив голос. – Будьте осторожны… выступать в мою защиту небезопасно.
Найджел очень внимательно посмотрел на него.
– Я вижу, вы не слишком высокого мнения обо мне, Маклин. Но если дойдет до дела, вам еще предстоит убедиться, что я умею постоять за себя. К тому же, даже будучи англичанином, я всегда взвешиваю, стоит ли ввязываться в драку.
Фрэнсис добродушно усмехнулся:
– Давайте скажем так: вам еще предстоит доказать, что вы не робкого десятка, Дуглас.
Он кивнул и вошел в конюшню, а Найджел направился ко входу в замок.
Ни один из них не заметил, как в одном из окон, выходивших во двор, шевельнулась занавеска – в том самом окне, где только что стоял наблюдавший за ними Эдмунд Блейк…
Наступил вечер еще одного невероятно долгого и мучительного дня. Часы растягивались до бесконечности; Энн казалось, что с самого утра ее тело и душа расстались друг с другом: пока она улыбалась и поддерживала разговор с гостями, душа ее мчалась по полям вслед за Фрэнсисом. Ей представлялись страшные картины: погоня, крики преследователей, безжизненное тело Фрэнсиса, распростертое на земле…
Натянутые до предела нервы были готовы вот-вот лопнуть. Она не сомневалась, что холодный, полный недоверия взгляд Гленкеннона останавливается на ней чаще обычного. Он еще не сказал ей ни слова о ее встрече с Фрэнсисом у озера, но ведь Блейк наверняка уже рассказал ему обо всем. Что, если отец усмотрит связь между этой встречей и своим неудавшимся покушением на горца? Не исключено, что Блейк даже видел ее ночью в коридоре!
Ей стало ненамного легче, когда охотники вернулись и она увидела Фрэнсиса в зале, целого и невредимого. Почему он не сбежал, когда ему представилась такая возможность? Неужели он собирается остаться здесь навечно, чтобы мучить ее?!
Ужин и устроенные после него танцы не доставили ей никакого удовольствия. Весь вечер Энн то и дело – вопреки собственной воле – обводила взглядом переполненный зал, отыскивая Фрэнсиса. Впрочем, это не составляло труда: он был на голову выше всех остальных джентльменов. Однако, когда Фрэнсис подошел к ней, она отослала его прочь с таким ожесточением, что лорд и леди Гэлбрейт удивленно покосились на нее. Больше он не пытался с ней заговаривать.
Наконец вечер закончился, она осталась одна в своей спальне и в самом дурном расположении духа принялась в одиночку сражаться с крохотными агатовыми пуговичками на спине платья. Напрасно она отпустила Бесс в деревню ухаживать за заболевшей кузиной. Ей самой сейчас не помешали бы участливые слова горничной и ее ловкие пальцы…
Однако Бесс не бросила свою хозяйку на произвол судьбы – она договорилась с другой служанкой, чтобы та подогрела воду для ванны, и сейчас из-за занавески в алькове уже поднимался теплый пар.
