Алмир задумался. Видимо, пытался припомнить, кто и когда приходил. А я всеми силами сохраняла спокойный вид и не сводила с него пристального взгляда, чтобы не упустить и тени реакции.
— Кажется, понял о ком ты. Есть у меня знакомый маг из местной гильдии, он как раз в магии источников отлично разбирается, — ответил как ни в чем не бывало. — Он приходил тогда, мне нужно было уточнить о возможной совместимости нашей с тобой магии. Пусть она и относится к виду древней, но все равно ведь не одинакова. Так а почему ты спросила?
— Просто показался знакомым, — опять пришлось врать. — Так вы только о совместимости магии тогда разговаривали?
Алмир хоть явно удивился, что я этим интересуюсь, но все же ответил:
— Да я подробно разговор весь не помню. О магии я спрашивал его совета, о перспективах унаследования потомками, о том, что нужно учесть, чтобы не пошло ослабление рода в дальнейшем. Еще о чем-то говорили, уже из памяти выветрилось — видимо, не суть важно. Ну а потом он предупредил, что пропадет пока, какие-то у него проблемы с недругами. В общем-то и все. Правда, я не понимаю, почему тебя это так заинтересовало.
Я пыталась детально вспомнить тот разговор. Дословно не получалось, но там точно звучало об избавлении от какого-то наследника. Но, может, я и вправду не так что-то поняла? Я же слышала лишь обрывок беседы. Вдруг ее начало все бы прояснило в совершенно ином свете?
— Ты же знаешь, про магию источников мне все интересно, — я отвела взгляд.
— Ну хочешь, можем хоть завтра съездить в гильдию магов, сама его обо всем расспросишь?
Я даже обомлела. Алмир предложил это настолько бесхитростно... Разве мог бы он так сказать, если бы речь шла об участнике его какого-нибудь злодейского заговора? Ну вот явно я ведь совершенно зря во всем подозревала!
— А ты не боишься, что этот твой знакомый выдаст мне все секреты про магию, которые ты мне рассказывать не хочешь? — хитро спросила я.
Алмир не менее хитро улыбнулся:
— А я буду стоять за твоей спиной и незаметно показывать ему кулак, так что уж точно ничего лишнего не ляпнет.
— Ах ты, коварный тип! Опять все у тебя продумано! — засмеявшись, я хотела в шутку его легонько стукнуть по плечу, но он перехватил мою руку, коснулся губами запястья. Так ласково-ласково и одновременно будоражаще...
— Вот уж не правда. Я исключительно милый и даже неотразимый, — приобняв второй рукой меня за талию, Алмир притянул к себе совсем близко. — И если ты сейчас же это не признаешь, то буду красноречиво доказывать.
— Как заманчиво звучит... — я демонстративно задумалась. — Но давай тогда сойдемся на золотой середине: ты коварный и чуточку милый. А насчет неотразимости... Если только самую малость. И то только за счет так понравившихся мне пуговиц на твоей рубашке.
— Ну все, — Алмир со смехом подхватил меня на руки, — теперь точно не жди пощады! — вмиг отнес на кровать. — Мое уязвленное самолюбие жаждет мести!
— А подушкой по голове твое самолюбие не жаждет? — засмеялась я.
Но осуществить мне этот замысел он мне не дал, перехватил за руки и теперь не отпускал. Хитро улыбнулся:
— Нет уж, все, не отпущу, пока не признаешь мою неотразимость.
— Ладно-ладно, я сдаюсь, ты неотразимый, — тут же капитулировала я, счастливо улыбаясь.
И вот ведь странно, совершенно не смущало, что я с ним наедине среди ночи, вдобавок на кровати и в его объятиях. Почему-то и мысли не мелькнуло о приличиях, все казалось вполне естественным. Да и я себя сейчас чувствовала просто неописуемо счастливой.
— Как-то ты быстро сдалась. Я-то уже начал всевозможные пытки придумывать, а ты... — улыбающийся Алмир меня по-прежнему не отпускал.
И наши лица были так близко, что не удержавшись, я коснулась губами его губ. Легко и мимолетно, просто в порыве переполняющего меня сейчас счастья. Но от такой, казалось бы, мелочи Алмир аж в лице переменился, враз посерьезнел. Прошептал, обжигая дыханием:
— Чудесная моя... Любимая...
У меня даже словно бы сердце на миг замерло от этих слов, от неподдельной искренности в его голосе. Но я не успела ответить. В следующий миг Алмир вернул поцелуй, только уже вовсе не легкий и совсем не мимолетный.
Его губы завладели моими требовательно, даже жадно, словно после долгой разлуки. Хотя ведь в последнее время и дня не проходило без поцелуев. Стоило нам с Алмиром остаться наедине, он всегда первым делом меня целовал. Нежно, ласково, всегда сдержанно, словно бы существовала некая черта, за которую он не заступал, чтобы вдруг меня не спугнуть своей напористостью. Но сейчас все было иначе.
Дыхание участилось, от разливающегося по телу жара мысли путались. Один-единственный поцелуй, но словно бы опалил, став хоть и безумно приятным, но все равно мучительным предвкушением продолжения. Глаза Алмира потемнели. Он прошептал, очерчивая пальцем контур моих чуть припухших от поцелуя губ:
— Ты так и не сказала мне «да», Вилена. Но ведь и «нет» ты тоже не сказала.
По коже и так вовсю бежали мурашки, а от его слов еще больше бросило в жар.
