Ах да! Не забыть написать письмо. Чтоб Гликерия не кормила енота сладостями и прочей вредной пищей, чтоб сама мне письма писала, чтоб навещала иногда — по адресу: округ Сумрачных Гор, деревенька Бравых Шахтеров. И там рядышком — академия Светочей Прогресса. Местный ориентир, уж точно не заблудишься. Я сама об академии лишь понаслышке знаю — о том, какая она огромная, грозная и неприступная. Ректор, который посулил нам с Мирой зачисление без вступительных испытаний, все уши мне прожужжал. Мол, в академии учатся лучшие из лучших. И профессора-то у них замечательные, и технологии передовые. Кормят — пальчики оближешь. Общежитие — пять звезд. Погода — благодать, условия курортные, природа живописная и всё в том же духе.
Не удивлюсь, если ректор наврал. За ним и без того водится страсть тащить в карман чужие изобретения. Клептоман, которому простительно.
А еще он ночами по крышам ходить любит. Во сне.
Так что нет ему веры.
Итак, я упаковала вещи в чемодан, настрочила прощальную записку и оставила ее на письменном столике рядом с трубопроводом пневмопочты. Прихватила зонтик с вешалки — так, на всякий случай. Отфутболила приставучего паразита (
И тут в дверном замке заскрежетали ключом. Ага! Гликерия, рыжая бестия! Было бы замечательно повидаться напоследок.
Но нет. Дверь открыла отнюдь не Гликерия. Передо мной во всем своем вычурном великолепии предстал прилипала Арсений.
Знаете, так бывает. Однажды ты встречаешь человека и отчетливо осознаёшь, что всю жизнь хочешь провести без него. В списке таких людей данный индивид значился у меня на почетном первом месте.
Гротескный ретрофутуризм его костюма не вызывал ничего, кроме кислой полуулыбки и желания стукнуть побольнее. Какие бы шейные платки он на себя ни цеплял, сколько бы цепей ни болталось на его жилете и кожаных браслетов с навигационными приборами — на запястьях, впечатление Арсений производил всегда одно и то же. Гадкий, противный банный лист с отвратительными манерами и полным неуважением к чужому личному пространству.
Он без разговоров сгреб меня в охапку, избавил от чемодана и зонта, а также необходимости передвигаться на своих двоих. Проще говоря, вскинул меня на руки. А потом сообщил, что это похищение.
— Будешь моей. Не отвертишься, — добавил он. Изо рта у него прескверно пахло чесноком. По худому лицу — для кого-то по-своему симпатичному — как горчичные семена, были рассыпаны веснушки.
Ногой в лакированном коричневом ботинке он пошире распахнул дверь и вынес меня на лестничную клетку. Тут я окончательно поняла: шутки кончились. И принялась брыкаться.
Однако похититель к такому повороту подготовился. Как только ситуация вышла из-под контроля, он зажал мне нос марлей с эфиром — и я почти мгновенно отключилась.
Дальше меня преследовала тьма с инфернальным хохотом, психоделическими глюками и густым запахом моторного топлива. А потом я обнаружила, что нахожусь… Нет, не в мрачном подвале с крысами, куда по закону жанра принято бросать украденных девушек. Я очутилась в светлом незнакомом помещении класса люкс. На мягкой двуспальной кровати. Связанная по рукам и ногам. И, конечно же, с кляпом во рту.
«Вот, — думаю, — гад!»
Гад расхаживал передо мной. Туда-сюда, туда-сюда. Аж в глазах зарябило.
На нем был пёстрый щегольской халат.
И нёс парень какую-то лютую пургу. Он толкал прочувствованный монолог насчет нашей предрешенной судьбы, похода под венец, просто похода — с палатками в густой лес, где нам надлежало провести медовый месяц, а также последующего рождения наследников.
Поэтому я быстренько сделала вид, что отрубилась. И сосредоточилась на вызове ментальной лаборатории: ну же, родная, не подкачай!
Обычно в минуты страха экран лаборатории сам выскакивал перед глазами. Выезжала снизу виртуальная панель управления, возникала из небытия всевозможная аппаратура (мол, повелевай, госпожа). А элементарные частицы по доброй воле группировались в метательные снаряды или увесистые железобетонные плиты, которыми можно обезвредить врага.
Но сегодня был явно не мой день. То ли я боялась недостаточно сильно, то ли звезды не так сошлись. Моя тайная комната взяла отгул и оставила прощальную записку: "Когда вернусь, не знаю". Называется, выкручивайся, Сафро, как хочешь.
Тем временем за мной уже выдвинулась спасательная бригада. В лице всего одного — и то не до конца — человека. Вельмиры.
Она почуяла неладное, когда на ее гигантских настенных часах маленькая стрелка проделала четверть пути по циферблату. Мира приподняла юбки и слегка неуклюже ступила в собственный портал, который по-прежнему вел к Гликерии на чердак.
