– Нет, полковник, речь о гораздо большем. Могу ли я просить вас поручиться, что ваши люди не откроют огня?
Каждый солдат был вооружен винтовкой, и, хотя никто не снимал оружия с плеч, готовясь к стрельбе, я не сомневалась: любой из них способен проделать это в мгновение ока.
Слова мои заставили Дорсона насторожиться.
– Леди Трент, просьба воздержаться от огня, обращенная к военнослужащему, только подтверждает, что для стрельбы могут найтись причины.
– У жителей Обители нет оружия, сравнимого с вашим, – заверила я. – Я лишь хочу предотвратить любые недоразумения, что могут привести к ненужному кровопролитию. Итак, не будете ли вы столь любезны?..
За сим последовало долгое напряженное молчание. Все это время я не осмеливалась отвести взгляда от Дорсона, хотя Эндрю, несомненно, таращился на меня во все глаза, а кроме того мне отчаянно хотелось выяснить, догадывается ли Том, в чем дело. Наконец Дорсон ответил:
– Что ж, леди Трент, будь по-вашему. Ребята, не стрелять… без моего приказа.
На лучшее нельзя было и надеяться. Переглянувшись с Томом, я улыбнулась – несмотря на нервозность, совершенно чистосердечно.
– Это – тоже отнюдь не иллюзия.
Предупредив таким образом давнего коллегу, я звонко заговорила, обращаясь разом ко всем:
– Там, на седловине, мы обнаружили не просто дракона неизвестной породы. То были бренные останки одной из жительниц этой долины.
И, перейдя на драконианский, окликнула:
– Рузд! Пожалуйста, поднимись!
Рузд вызвалась сопровождать меня сама, поскольку близость людей не внушала ей такого волнения, как всем остальным, за исключением разве что Каххе, и я приняла ее предложение, так как доверяла ей больше, чем любому из прочих дракониан – и Каххе в том числе. Однако обе мы понимали: если при первой встрече что-то пойдет не так, главный удар достанется ей, и посему в этот момент я была не в силах даже вздохнуть.
Нет, люди Дорсона не открыли огня – разве что Эндрю от неожиданности выругался затейливее любого матроса, но на сей раз полковник даже не подумал его одергивать. Поднявшись из укрытия, Рузд, к нескончаемому моему изумлению, приветствовала собравшихся прекрасным подражанием реверансу, отвешенному мною при прощании со старейшинами (в дороге я объяснила сестрам, что это один из наших традиционных жестов почтения). Правда, смысл сего телодвижения вряд ли сумел постичь кто-либо, кроме меня, но это было не так уж важно.
– Эта драконианка и ее сестры, – объявила я, – спасли мне жизнь после того, как я попала в лавину. Именно ради них, а также ради всех прочих дракониан Обители, я подала вам сигнал приземлиться здесь. Полковник Дорсон! С вашего соизволения я отведу вас и сэра Томаса с небольшой группой сопровождающих к представителям их правительства – совета старейшин.
Не наблюдая никаких поползновений к насилию, я наконец-то рискнула отвести взгляд от солдат и Рузд и оглянуться на Тома. Судя по выражению его лица, с того момента, как Рузд поднялась из укрытия, он, вполне вероятно, не сделал ни единого вдоха. Невзирая на напряженность ситуации, я не смогла сдержать улыбки. Какая же это радость – поделиться своим открытием с тем, кто столько лет был мне коллегой и другом! Сколько нам предстоит обсудить, как только опий окончательно выветрится из его головы!
Дорсон взирал на Рузд с тем же потрясением, что и Том, однако, в отличие от последнего, ровным счетом ничего не понимал.
– Как же… такое… возможно? – с дрожью в голосе проговорил он.
По счастью, вчерашняя встреча с Сухайлом и Фу предоставила мне возможность попрактиковаться в объяснениях. Благословляя в душе армейскую дисциплину, благодаря которой никто не перебил меня ни единым вопросом, я рассказала обо всем так коротко, как только смогла. О происхождении дракониан с точки зрения биологии удалось умолчать, сославшись на лабильность развития: к этому времени Том уже и сам о многом догадывался, а для Дорсона эти слова попросту ничего не значили, а посему и в зловещем слове «кровь» надобности не возникло. Затем я вкратце, в меру сил увязав драконианскую версию событий с нашей, рассказала о Низвержении и о том, как последние из дракониан тысячи лет прятались здесь.
– Надеюсь, теперь вам, полковник, понятно, отчего я назвала их особым народом? Как видите, к цер-жагам они не принадлежат.
– Да уж конечно не принадлежат, будь я проклят, – едва шевеля губами, согласился Дорсон. Однако он тут же встряхнулся и взял себя в руки. – Выходит, вы можете говорить с этими… существами?
