Сестры немедля окружили меня с трех сторон. Они ожидали общего натиска и ничуть не ошиблись: самые деятельные и воинственные из их сородичей бросились вперед, защищать совет от меня – маленькой, хрупкой, изголодавшейся за зиму. Зам, не так давно схватившая меня и швырнувшая через храмовый зал, оттеснила плечом одного из дракониан, явно вознамерившегося сделать то же самое. Рузд что-то закричала, расправив крылья и высоко вскинув руки. Каххе приготовилась в случае надобности втолкнуть меня назад в дом, где сестрам будет проще отразить нападение.
По счастью, до схватки дело не дошло. Одна из старейшин широко распростерла крылья, другая, стоявшая рядом, – тоже, а вскоре их примеру последовали и остальные. Словно повинуясь стуку судейского молотка, толпа приглушенно зароптала и смолкла. Резкий окрик одной из старейшин разогнал дракониан по местам, и утоптанный снег вокруг меня вновь опустел.
Я рассудила, что мой час настал. Сложить перед собою крылья, за неимением таковых, я не могла и посему изобразила сей драконианский жест почтения на человеческий манер, сложив впереди опущенные руки. Возвысив голос, я начала ту самую речь, которую так долго, мучительно репетировала перед сестрами. Слова мои искажала лишь легкая, едва различимая дрожь.
– Да благословит и согреет вас солнце! Меня зовут Изабелла, и я не желаю вам зла. Я обязана жизнью этим трем сестрам, спасшим меня от неминуемой смерти в горах. С вашего общего одобрения, достопочтенные старейшины Обители, мне хотелось бы отплатить добром за добро и помочь вашему народу всем, что в моих силах.
Если бы один из имсалийских яков вдруг поднялся на задние ноги и заговорил, пожалуй, слушатели и тогда не были бы изумлены сильнее. Вокруг не слышалось ни звука, кроме неумолчного шелеста ветра да стука капель, падавших на снег с бахромы сосулек, украшавшей карниз.
– От… откуда она… знает наш язык? – заикаясь, вымолвила одна из старейшин.
Теперь я оказалась в куда более коварных водах. Благодаря репетициям, моя первая речь звучала безукоризненно правильно, однако далее оставалось рассчитывать только на собственную способность понимать сказанное и отвечать без промедлений. Ну а поскольку я все еще владела древней, литургической формой драконианского лучше, чем повседневной речью, вероятность ошибок была весьма высока. Между тем в этом разговоре, подобно тому, как я сама, получив возможность разговаривать с сестрами, увидела в них не просто живых существ, но людей, мне предстояло доказать старейшинам, что и я – личность, наделенная разумом и чувствами.
Ответ получился не таким гладким, как приветственная речь.
– Вашему языку я училась всю зиму. Среди человеческих языков есть немного похожий. Знание этого языка помогло.
– И вы взялись учить эту тварь? – прорычала одна из старейшин, оскалившись на сестер.
– Не изучив его, – откликнулась я, прежде чем Рузд успела что-либо ответить, – я не смогла бы сегодня поблагодарить вас.
На этот раз произношение вышло не таким гладким, как хотелось бы, да и ахиатских элементов во фразе оказалось многовато: не забывайте, я все еще то и дело сбивалась на ахиатский, стоило только перестать следить за речью. Тем не менее меня поняли, и этого было довольно.
Одна из старейшин двинулась вперед. Рузд ей не воспрепятствовала, а посему не дрогнула и я. Этого мы также ожидали и были готовы: взяв меня за подбородок, старейшина подняла его кверху, дабы лучше разглядеть мое лицо. Смотреть ей прямо в глаза означало бы вызов, опустив же взгляд долу, я выглядела бы слабой и беззащитной. Вместо этого я, не пытаясь противиться, устремила взгляд на кончик ее носа.
Старейшина повертела мою голову из стороны в сторону, сняла с меня шапку и подцепила когтем прядь волос, должно быть, казавшихся ей весьма странными. На миг я вспомнила, насколько они грязны и нечесаны, а заодно и об их запахе (за зиму мне удалось несколько раз вымыть голову, но сейчас, учитывая обстоятельства, выходить из дому с мокрыми волосами было бы не слишком разумно). Однако когда старейшина попыталась приподнять мне губу, я отстранилась.
– Если хочешь взглянуть на мои зубы, – учтиво, но твердо сказала я, – достаточно об этом попросить.
Ответ ее явно позабавил, но это ничуть не помешало ей бросить суровый взгляд на Рузд с сестрами.
– Вы знаете, что преступили закон?
Сестры, как по команде, сложили перед собою крылья.
– Да, мы это знаем, – ответила Рузд. – И никогда не пошли бы на такое без веской причины.
– В чем же причина?
Вопрос был задан одной из прочих старейшин – на мой взгляд, самой старшей. В сравнении со свойственной людям сединой и морщинами, внешние признаки старости у дракониан выражены далеко не столь ярко, однако глубоко запавшие глаза, выступающие скулы и неторопливая осторожность в движениях говорили сами за себя.
