Легкой походкой Андрей шагал впереди полковника. Черные, как смоль, густые волосы немного развевались на ветру. Синие узкие джинсы прекрасно обтягивали длинные ноги, а розовая рубашка подчеркивала молодое мускулистое тело. Взгляд был полон уверенности, и было видно, что этот молодой человек знает себе цену, и она очень высока. Андрей знал, что взгляды проходящих мимо людей адресованы именно ему, и получал от этого удовольствие. Взглянув сейчас со стороны на этого молодого человека, трудно было сказать, что у него сегодня чуть не умерла жена.
Заведя машину, Андрей резко нажал на газ и умчался с парковки. Бедный полковник от неожиданно быстрой скорости вжался в сидение, и, нахмурив брови, недовольно посмотрел на водителя.
Раскачиваясь в своем любимом ротанговом кресле, полковник прикрыл глаза, пытаясь еще раз осмыслить произошедшее. Сильная боль в спине мешала сосредоточиться, поэтому периодически он издавал звук, напоминающий скрип старого пола. Приоткрыв дверь, в комнату заглянула Алла Владимировна.
– Ты не спишь? – шепотом спросила она.
– Нет, Алченок, заходи.
У Александра Петровича была привычка называть близких людей ласково. Во время ссор или споров он всегда громко и с акцентом называл собеседника по имени и отчеству, отчего сразу становилось смешно, и злоба утихала.
– Как там Настя? – ласково спросил он, – бедная моя девочка, намаялась она сегодня.
– Она уснула в зале перед телевизором. Для нее это был шок, хотя она говорит, что видит смерть не в первый раз и не боится, но сегодня ей стало не по себе.
– Сегодня всем стало не по себе. Для семьи это вообще полная неожиданность, ведь никто не знал, что у Ильи были проблемы со здоровьем.
– Бедная Екатерина Владимировна, бедные дети, как они сейчас страдают.
– Это ужасно когда умирают близкие люди. Это страшное горе. Знаешь, я ведь в первый раз теряю друга. За тридцать шесть лет своей службы я ни разу никого не терял. И сейчас это ужасно. Я не могу в это поверить и не могу это принять. Мое сердце и мозг не хотят верить в то, что Ильи больше нет.
После этих слов полковник медленно поднялся с кресла, чтобы Алла Владимировна не заметила, что у него болит спина. Она всегда очень сильно переживает и расстраивается, когда узнает, что супругу плохо. Поэтому и сейчас Александр Петрович медленно принялся расхаживать по комнате, делая вид, что сильно озадачен.
– Я считаю, что люди не должны уходить из жизни так рано, тем более такие люди как Илья. Он всегда был хорошим семьянином, замечательным отцом и верным другом. Такие люди должны жить и творить добро.
Подойдя к шкафу с посудой, полковник принялся переставлять посуду так, чтобы каждая чашка стояла ровно посередине блюдца.
– Человек должен пройти путь до конца, увидеть всю красоту и всю грязь, что приготовила ему судьба, – сказал он. – Когда я был маленький, отец всегда говорил, что Бог забирает самых лучших к себе, потому что там будет еще лучше, а плохих оставляет жить на земле, чтобы они в полной мере поняли, насколько жестокой может быть судьба.
Алла Владимировна тихонько сидела на краешке дивана и слушала супруга.
– Теперь я понимаю, что он имел в виду, – с горечью в голосе добавил полковник. – Ни отца, ни друга.
В комнате стояла такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы и как у соседей сверху назревает скандал.
– Алла, пойдем ужинать, я сегодня почти ничего не ел, – сказал полковник и провел рукой по выпирающему из-под рубашки животу.
Настя всегда любила подшучивать над отцом из-за живота, а он, в свою очередь, всегда говорил, что это не живот, а авторитет, заработанный за долгие годы.
Алла Владимировна за несколько минут собрала на стол и позвала супруга кушать. Александр Петрович зашел на кухню, держа в руках бутылку армянского коньяка. Подойдя к столу, полковник с тяжестью поставил спиртное посередине стола и достал две рюмки. Алла Владимировна искоса посмотрела на мужа, но не сказала ни слова.
