Босс ошибок не прощает.Почти половина десятого, дел гора, а я – голая в номере какого-то отеля!..И ведь почти ничего не помню.Как… Куда… С кем?Удачно сходила на встречу выпускников, ничего не скажешь!– Ада?! – позвал меня… босс.Не может быть! Сон?Но босс выглядел проснувшимся и комкал в кулаке белоснежную простынь с каплями моей крови.– Как ты объяснишь это? – потряс простыней. – Я с тобой в одной постели. Ты, что… Была девственницей?Содержит нецензурную брань
Босс ошибок не прощает.
Почти половина десятого, дел гора, а я – голая в номере какого-то отеля!..
И ведь почти ничего не помню.
Как… Куда… С кем?
Удачно сходила на встречу выпускников, ничего не скажешь!
Телефон разрывался, напоминая о куче важных пропущенных дел.
Надо бежать на работу. Живо!
С тем, почему у меня между ног все так сильно ноет, буду разбираться потом.
Где же одежда…
Я поискала глазами. Платье свисало с торшера. Лиф под него я не надевала. Туфли возле кровати…
Где мои трусики?!
Чёрт!..
Я быстро схватила сумочку платье, сумочку и телефон. И ещё раз обвела номер отеля в поисках трусиков. Их нигде не было видно. Может быть, под одеялом?
Я сдернула одеяло в сторону и ахнула.
Мужчина спал, лежа на животе.
Широченная мужская спина. Крепкие бицепсы обнимали подушку, в которую уткнулся лицом брюнет. Татуировка на правом плече была точь-в-точь как у моего босса. Ну, надо же!
Еще один подражатель нашелся…
Наверное, в сети фото моего невероятно сексуального и красивого босса увидел и себе набил такую же татуировку.
Вот только зря старался…
У босса – лучше! Однозначно. И волосы у него шелковистее, и плечи – шире гораздо.
Но если быть не такой предвзятой, то этот подражатель известному секс-символу и миллиардеру довольно неплох, ммм…
Не знаю, кто это.
Не помнила, чтобы на встрече выпускников кто-то из одногруппников мог похвастаться таким же телом. Скорее, кто-то из клуба, куда мы переместились из ресторана.
Взгляд неспешно заскользил дальше.
Я вообще-то опаздываю.
Вернее, уже опоздала, и эти несколько секунд ничего не решат, верно?
Заметила обнаженные крепкие ягодицы, с красными отметинами от ногтей.
Я тут же стыдливо спрятала свои ладошки за спину. Чур, я тут ни при чём!
Может быть, под этим брюнетом и лежат мои трусики?
Как бы его сдвинуть так, чтобы не проснулся?
Не успела я к нему и притронуться, как мужчина сам начал просыпаться. Он заворочался и поднял голову с подушек. Стянул с глаз тёмную повязку. Кажется, это был мой чулок.
Спросонья мужчина прищурился, повернув голову в мою сторону.
Аааааа…
Не может этого быть! На меня непонимающим взором смотрел мой босс.
Кароль Эмиль Рустемович.
Катастрофа!
Кошмар…
Как же так?
В одной постели?
С ним?
Может быть, ничего не было?
– Обс… Обслуживание номеров… – пролепетала я, схватившись за одеяло.
Босс попытался что-то сказать, но в итоге рухнул обратно и засопел.
На цыпочках я прокралась в ванную и решила тихонечко принять душ, пока босс спал. Он просыпается не раньше одиннадцати, значит, у меня есть время, чтобы собраться и свалить по-тихому. Уверена, это просто какая-то ошибка, думала я, включая воду в душе.
Между нами ничего не было.
Скорее всего, я по привычке довела пьяного босса до кровати, может быть, даже из сил выбилась тащить его на себе, присела… и уснула.
Как в эту концепцию вписывалось мое голое тело и тянущая боль между ног я еще не знала, но была уверена, что и это можно как-то объяснить.
Включила теплую воду, направила лейку на себя и… застыла, заметив отметины между бедер.
Это что… О нет!
И только я так подумала, как дверь душевой нагло поползла в сторону.
– Ада?! – позвал меня босс.
Взревел даже.
И я, обернувшись, просто не успела ни спрятаться, ни прикрыться.
Пожалуй, это даже бессмысленно.
Потому что босс выглядел проснувшимся и держал в кулаке белоснежную простынь с каплями моей крови.
– Как ты объяснишь это? – потряс простыней. – Я с тобой в одной постели. Ты, что… Была девственницей?
Сообщение в сети прилетело от какой-то Анны Макариной.
Кто такая Анна Макарина, мелкая аватарка мне не сказала, имя и фамилия – тоже.
Я благополучно удалила переписку и забыла. Дел было много. Впрочем, как всегда.
Встреча выпускников напомнила о себе позднее. В этот же день, вечером, на меня буквально обрушился шквал каких-то уведомлений.
Меня добавили в чат.
Он дребезжал и выводил из себя десятками потрынькивающих звуков.
Я вышла не глядя. Работы – валом. Не до мусорных чатов.
Тогда мне позвонили.
– Аделина? – раздался в трубке мужской голос. – Не узнала?
– Нет. А должна?
– Всеволод, – подсказал.
– И?
– Всеволод, ну! – протянул он с видом, будто бы его все должны знать по имени.
– У Всеволода есть фамилия или он представится, от какой организации и по какому вопросу? Потому что я всех Всеволодов, кого нужно знать и помнить по именам, помню прекрасно и узнаю по голосу. Вас я не узнала. Делайте выводы.
– Всеволод Андреевич. Болдырев, – выдал мужчина. – Мы учились на одном курсе. Я был старостой.
Болдырев?
Аааа… Конечно, Болдырев!
Тот самый красавчик-спортсмен, которого выбрали в старосты не столько за заслуги в учебе, сколько за длинный язык и умение договариваться с преподавателями!
Если быть честной, Болдырева стоило бы назвать Лодырев, не иначе.
Теперь я, конечно, его вспомнила. Но не испытала радужных теплых чувств.
Вообще ничего не испытала.
Училась на гранте, была сама по себе.
Меня недолюбливали. Я слишком была зациклена на том, чтобы стать лучшей.
