Он даже не поморщился, когда вынул тампон, небрежно швырнув его в сторону.
И не посмотрел.
Действовал уверенно.
— Еще и прокладку воткнула? — провел пальцами. — Неужели ты на папу так сильно течешь, Золотце, что боишься — трусики не удержат твою влагу?
Аделина
Эмиль поцеловал меня, не давая возможности ответить, и быстро избавил от трусиков, улегся сверху.
Кароль голый, боже.
— Почему вы голый?
— Решил попробовать твой способ спать… без одежды.
Между ног требовательно толкнулся его член, горячий и большой, сладко заныло от нашего контакта.
— Думала, я не проверю? Или решила, что я не помню дату твоих месячных? Или не позвоню гинекологу, чтобы свериться, и не выясню, что ты соврала о дате месячных? Ай-яй-яй, Золотце. За это я тебя всю ночь буду трахать. Без скидки на то, что ты недавно была девственницей… Кстати, ты здорово придумала про пульт. Я бы сам не придумал повода лучше! — рассмеялся, снова поцеловал, раскачивая бедрами.
Головка его члена толкалась в меня, тук-тук-тук.
— Ты влажная, Золотце. Кажется, не только меня заводят эти игры?
Плавный, медленный толчок. Оооо…
Я опустила взгляд, наблюдая, как он погружался в меня, туго заполняя собой, и задыхалась от того, как это было хорошо, невыносимо хорошо!
— Да…
— Мне остановиться? — спросил он, войдя полностью.
Задержался, медленно отвел бедра назад и быстро толкнулся. Я вскрикнула и вцепилась в его плечи, сжимаясь от удовольствия.
— Нет, не надо… Ммм… Продолжайте! Еще… Только нужно расставить приоритеты и…
— Только давай мы поболтаем после того, как ты хорошенько промочишь эту кровать своими оргазмами!
***
Эмиль
Роскошная, обнаженная…
Больше не скрывающая своей наготы, раскрывшаяся для меня с новой стороны. Я и не подозревал всю силу желания обладать ею. И вот теперь она у меня в руках, не только как самая идеальная помощница, но и просто как девушка.
Слишком хорошо, чтобы быть похоже на правду!
Что, если у нее тоже есть свои скрытые мотивы, о которых я не догадывался? Или я просто пытался найти подвох там, где его не было, боясь довериться кому-то настолько, как хотелось довериться ей?!
— Ты очень смелая, Золотце, если пришла так открыто предлагать мне себя!
— Что? Я всего лишь пришла за пультом от ваших- декораций.
— И я сам не придумал бы отговорки лучше, чем эта. Признайся, Золотце. Втрескалась в меня по самые ушки? — спросил я.
Она отвела взгляд в сторону, прикрыла глаза, потом посмотрела на меня с лукавой улыбкой:
— Мне всего лишь не дает покоя кое-что. Так ли вы были хороши, делая куннилингус, как рассказывали? Может быть, это всего лишь сказки?
— Меня еще никогда не пытались развести на куни таким простым способом. Слишком просто, Золотце. Где подвох?
— Лишь в том, чтобы узнать — поведетесь вы или нет?
— Уже повелся, — признался, спускаясь ниже. — Так уж и быть, сегодня все для тебя, Золотце.
Я поцеловал ее изо всех сил, жадно вбирая нежный, тонкий запах возбуждения. Аделина громко всхлипнула, когда мой язык коснулся ее сокровенного местечка, пальцы крепко обхватили попку, не давая ей вырваться.
Так уж и быть, Золотце. Сегодня — все для тебя, и сегодня же — последняя ночь исключения из правил.
***
Аделина
Он хорош, боже! Он настолько хорош, делая это языком и губами. Он активно лизал и сосал, таранил меня сразу с двух сторон, бесстыже соблазнив и на трах попки пальцами, и с хлюпом вонзая пальцы в текущую щель.
Я не просто кончила от таких смелых ласк на грани, я просто взорвалась, рассыпалась блестками, воздушной пылью, растеклась радугой по кровати, после сильнейшего оргазма. И, пока содрогалась, плача, он уже поменял позу и вошел, вошел сзади.
Несколько опытных движений, и вот я уже стояла, с высоко задранной попкой, насаживаясь на его член, этот каменный таран бился в меня на непрекращающейся скорости. Одной рукой он придерживал меня за волосы, натягивая, пальцы второй руки — уже два — двигались в попке, придавая остроты и без того жаркому сексу на грани.
— Попку хочу, Золотце. Дашь мне?
Слишком опытный любовник и быстрый. Я еще от одного оргазма не отошла, а он уже ловко сунул мне под живот подушку и приставил головку членов, влажную от моей смазки, к заднему отверстию и надавил — уверенно, но плавно, входя по сантиметру. Так остро и туго еще никогда не было.
— Знаешь, зачем я это делаю? Ммм? — прикусил меня за плечо.
— Потому что вы… жадный. Вам всегда м-м-мало и хочется больше!
— Пиздец, насколько больше! — выругался Кароль, что делал довольно редко. — Пиздец как много хочется в отношении тебя.
Поцелуи Эмиля заскользили по шее и по плечам — горячие, влажные, жадные. Жажда стала нестерпимой, острой и резкой. Почти такой же резкой, как его вторжение сзади.
Живот будто онемел от сильного спазма и его властных движений вперед-назад, вперед-назад, и все это во мне — там.
Ему, как обычно, слишком быстро стало мало, и он начал двигаться резче, быстрее, отрывистее.
Я боялась пошевелиться — так хорошо и так остро, на грани, там, где удовольствие и боль смешались так тесно, что не различить одно от другого.
