Всплеск, и – дно семейной драмы,
Той, последней в жизни кладки
Финт печальный. Цапля – дама,
Хоть снедают недостатки.
Шеи отвисает шарфик,
Голосок прокурен, вздорен,
И луны прозрачный шарик
Тянет по небу, но корень
Из земли подножку, падать
В мхом поросшие пригорки,
И осталось жизни – плакать,
Да глодать беззубо корки.
Парочка бабочек под руку парочкой, -
С лёту под арочкой наперебой.
Солнце утюжит тропинки до лавочек,
Ветер крахмалит и сушит собой.
Звуки полёта шмеля основательны,
Но непросты, как закат и восход.
Как же ты был, человек, невнимателен…
Как же загадывал ты наперёд.
Бабочка удочкой хобота щупает,
Спутав ладошку с цветка лепестком.
Рыба не плачет, а хлопает, хлюпает.
Там же беззубка плюётся песком,
Чертит узоры-дорожки на донышке
Быстротекущей, как время, реки.
Греются мухи на мартовском солнышке.
Если не можешь сдержаться – беги!
Прочь от себя, насовсем, основательно.
Как же, ты был?! Человек невнимателен…
Сгорая, рукопись, даёт ту силу печи,
Которой не решаются перечить
Дрова сырые, и заплаканный лоскут
Случайно выпавший из влажных хладных рук,
Старательно терзавших ткань бумаги.
Нагими со страниц уходят страхи,
И бродят после нас, среди, промеж,
Стремясь проникнуть между сонных вежд,
Во снах гуляют,не надев перчатки.
А мысли, виноватые в зачатке
Того, с чем мы уходим, не затем,
Чтобы менять названья горьких тем
О жизни, чья ж беспечность, человека,
Всё ищет?! Не находит лишь ответа
На главное, зачем теперь и тут
Звучит его, столь бессердечный стук…
Вьюжит март. Стыдится город южный.
Сахар пыли в полукружье арок.
В кружках не разбитых тротуаров
И подлесок всплеска, чай, простужен.
Подлым прошлым, нас не отвлекает,
Но сомненью в том не потакает…
Мнётся мненьем и мерцает имя,
Но не вспомнить. Реки, как сомненья:
Мимо, чуть смочив, корова вымя
В скользкий ил ногой. (О, небо, где я?!)
Пьёт, не отрываясь, воду Волги.
Ей любовь к земле привили в вену.
Нет вины на свете, это долго.
Не ищите Родине замену.
…
Рыданья напоказ?
Всё лучше, чем, сказавшись недалёким,
Не замечать, того, – гусиный клёкот,
Звучит не для забавы. Дальних мест
Так много, но родные – лишь окрест,
Того гнезда, где ты открыл свои глаза,
И в первый раз, взамен иного, ты сказал
То неизбывное и искреннее:"Ма…"
А дальше, что ж? Она всё знает, и сама
Тебя прервёт, и ненамеренный порыв
Собой закроет. И ещё один надрыв
На сердце будет зарубцован у неё.
А мне ль не знать об этом. Также и моё
Неуместные прочерки, буквы и точки,
Аккуратного почерка грядки, как строчки,
Как намёк на земное, порука блаженства.
Но утрачено счастье, и чисто по-женски
Ищешь повод, подвох и в потоках упрёков
Забывается то, что опять одинока.
А в заботах о доме и сплетнях с соседкой,
Запиваешь слезами свой завтрак нередко.
И постель утюгом нагреваешь. При муже
Он стоял на окне и пылился, не нужен.
Только ты с пустяками никак не мирилась,
Ты, как баба базарная, – корчилась, злилась.
А теперь? Всё назад бы, впустила, да только…
Он давно уж с другой целовался под "Горько!"
И она – распустёха, неряха, беззуба,
И сварить не умеет ни щей и не супа.
Только – любит, то ясно по каждому взгляду.
Берегите друг друга! А что ещё надо?
Оставлен след насколько крепче узы…
Всё видно там, где меркнет белый свет,
И талый снег не пахнет, и арбузы
БелЫ, невкУсны. В прорези монет
Не видно, только звон глухой о днище,
Нестройный звук гитарный, перебор.
Себя всегда не так, не там мы ищем:
Кому притворство, а кому притвор, -
Никак иначе, вздумалось, – бывает,
Звезда пропала, млечной пеной снег,
В минувшем он, как прежде, узнаваем.
Как от себя несбывшийся побег…
Свинцом на душу – неба облака
Легли, и, настроения не пряча.
Прогонит ветер их, издалека,
И, миг спустя, окажется утрачен
Его простой и благородный лик.
Он бледен и безлик? То не по меркам.
Ему так шёл седой густой парик,
Но то был случай, прихоть иль поверка.
Примерно так же жизнь плашмя веслом
И по воде кругами неумело.
Но ты привязан к ней морским узлом
И тем, одним, но бесконечным делом.
Следишь за тем, как утекает время,
Спокойно на поверхности воды,
И страхов ненавязанное бремя
Не трогает. Случится, но не ты
Окажешься к грядущему причастен.
Несчастен тот, иной. Так, между строк:
Ты ни при чём, и в этом безучастен,
Как распустившийся на дереве листок.
То было, – други, моцион, маца, мацони
Тому полвека, что же так? Куда нас гонят?
Куда уходят те, кто был так близок, друже?
И отчего теперь не ты, ни он не нужен.
И вспоминаю пополам да с горем фразу:
Что жизнь-мгновенье. Не соврал никто, ни разу.
Враньё милее правды? Что за диво?!
Кого оно однажды пристыдило?
В погоне за желтухою скандала,
Как на слонах индусы за сандалом.
И – раз ещё. Эпистолярный жанр…
Так от него, однако ж, не рожал…
Пока никто! Простите моветон.
Честнее он, чем фильма грубый тон.
Ах я его пока не посмотрела?!
Так не хочу, не стану. В этом дело.
Ведь для того, чтобы не пачкать ноги,
Ступать не в грязь, а лучше – по дороге.
