В одном лице (ЛП) полностью

— Киттредж не так уж хорош, — сказала мисс Фрост. — Он просто еще не встретил достойного противника. В Новой Англии борьба не настолько популярна. В отличие от Пенсильвании.

— А-а.

Я дотронулся до ее нижней юбки, примерно в том месте, где был ее член; она не препятствовала мне. Я не пытался залезть под юбку. Я просто гладил ее член сквозь облегающую ткань; в этот раз юбка была жемчужно-серой, почти такого же цвета, как лифчик Элейн. Подумав о лифчике Элейн, я вспомнил про «Комнату Джованни», лежавшую рядом с ним под подушкой.

Роман Джеймса Болдуина был настолько невыносимо печальным, что неожиданно у меня пропало желание обсуждать его с мисс Фрост; вместо этого я спросил ее:

— Разве не трудно было быть борцом, когда вы хотели быть девушкой и вас привлекали другие парни?

— Было не так уж сложно, пока я побеждала. Мне нравится быть сверху, — сказала она мне. — Когда ты побеждаешь в борьбе, ты оказываешься сверху. В Пенсильвании было сложнее, потому что там я выигрывала не всегда. Я лежала на полу чаще, чем мне хотелось бы, — сказала она. — Но я уже была старше и могла пережить поражение. Я ненавидела, когда меня прижимали к полу, но такое было всего дважды — с одним и тем же паршивцем. Борьба была моим прикрытием, Уильям. Тогда парни вроде нас нуждались в прикрытии. Разве Элейн не служила прикрытием тебе, Уильям? Мне так показалось, — сказала она. — Разве сегодня парни вроде нас не нуждаются в небольшом прикрытии?

— Еще как, — прошептал я.

— А, теперь мы снова шепчемся, — прошептала в ответ мисс Фрост. — Наверное, шепот — это тоже разновидность прикрытия.

— Но вы же что-то изучали в том колледже в Пенсильвании — не только боролись, — сказал я ей. — В ежегоднике сказано, что вы остановились на «художественной литературе» — не совсем обычный выбор карьеры, правда? — спросил ее я. (Вероятно, я просто лепетал что-то, чтобы отвлечься от члена мисс Фрост.)

— В колледже я изучала библиотечное дело, — сказала мисс Фрост, пока мы держали друг друга за члены. Ее член не был таким твердым, как мой — по крайней мере, пока еще не был. Я подумал, что даже в таком состоянии ее член больше моего, но без достаточного опыта невозможно оценить размер чужого пениса, пока не увидишь его.

— Я подумала, что библиотека будет сравнительно безопасным прибежищем для мужчины, который собирается стать женщиной, — продолжала мисс Фрост. — Я даже знала, в какой библиотеке хочу работать — в той самой школьной библиотеке, где хранятся те ежегодники, Уильям. Я подумала: какая еще библиотека примет меня так, как моя старая школьная библиотека? Я была хорошим учеником в Фейворит-Ривер, и я была очень хорошим борцом — может, не по стандартам Пенсильвании, но для Новой Англии я была очень неплоха. Конечно, когда я вернулась в Ферст-Систер женщиной, академия Фейворит-Ривер не захотела иметь со мной никаких дел — чтобы не подпускать меня к этим впечатлительным мальчикам! Каждый в чем-то наивен, Уильям, и здесь я просчиталась. Я знала, что в школе меня любили, когда я была Большим Алом; и я была слишком наивна, чтобы догадаться, что они не полюбят меня как мисс Фрост. Только потому, что твой дедушка Гарри был одним из попечителей городской библиотеки — этой старой публичной библиотеки, для которой я была слишком квалифицирована, — мне дали эту работу.

— Но почему вы захотели вернуться в Ферст-Систер — и в академию Фейворит-Ривер, вы же сами назвали ее ужасной школой? — спросил я.

Мне было всего лишь восемнадцать, но мне уже хотелось никогда не возвращаться в академию Фейворит-Ривер и в этот захолустный Ферст-Систер, штат Вермонт. Мне не терпелось убраться отсюда, оказаться где-нибудь — где угодно, — где я мог бы заниматься с сексом с кем захочу и где все эти до ужаса знакомые мне люди не будут таращиться на меня и осуждать, полагая, будто знают меня!

— У меня здесь больная мать, Уильям, — объяснила мне мисс Фрост. — Мой отец умер в тот год, когда я начала учиться в Фейворит-Ривер; если бы он не ушел сам, мое превращение в женщину доконало бы его. Но моя мать болеет уже много лет; из-за этого мне едва удалось закончить колледж. Мама болеет уже настолько давно, что если и выздоровеет, не поймет этого. Она повредилась рассудком, Уильям; она даже не замечает, что я женщина, или, может, уже не помнит, что ее сын вообще был мужчиной. Наверняка она даже не помнит, что когда-то у нее был маленький сын.

— А-а.

— Мой отец когда-то работал на твоего дедушку. Гарри знал, что мне нужно заботиться о матери. Только по этой причине я должна была вернуться в Ферст-Систер — независимо от того, как приняла бы меня академия Фейворит-Ривер.

Я пробормотал что-то сочувственное.