– Каждый день сюда приходит. Однажды выпивал тут, прямо на могиле, – пожаловался смотритель, – пришлось ментов вызывать, а то ещё бомжей-халявщиков собрал бы, а они памятники оскверняют и воруют цветной металл. Я, конечно, понимаю любовь-морковь, но всё же проходит, а парень ещё молодой…
Катя вымученно улыбнулась, оглянувшись на удаляющуюся сгорбившуюся фигуру. Было в ней что-то знакомое…
– Вот и пришли.
Смотритель сразу её оставил, а Катя застыла, глядя на свежую могилу, заваленную белыми цветами с единственным исключением: ярко-синяя роза красовалась посреди этого, без сомнения, дизайнерского букета. Она не знала, дорогой ли установленный памятник, но не хотелось и узнавать. Она рассмотрела фото, и девушка на нём явно была не рыжей, а блондинкой, и звали её Екатерина Кочергина.
В том, что это та самая Катя, она убедилась по посланиям на венках. А на стебель синей розы была наклеена ленточка «Всегда любимой».
Мог ли это сделать Стас? Определенно мог, раз всё вспомнил.
Катя поежилась от промозглого ветра. Ещё утром казалось, что погода будет хорошей, и вмиг всё испортилось.
Она вздохнула. Наверное, когда работаешь в больнице, склоняешься ближе к атеизму, чем к вере, но Катя перекрестилась и пожелала девушке покоиться с миром.
Только на сердце тяжело стало.
Зато теперь она точно знала, что Лютный её обманывает. Вот только зачем ему это? Влюбить? Тогда что у него было с той девушкой?
Катя сама себе мысленно оплеуху отвесила. Зачем она вообще об этом думает.
Иногда Лютный прогуливал. И эти дни были для Кати как штиль. Даже оценки получала хорошие. Его не было уже три дня и, по слухам, он не заболел, а что-то вытворял и употреблял. Катя не вдавалась в подробности, но об этом не умолкали одноклассники на переменах.
– Я слышала, его отец каждый день прессует.
– Да-да, говорили пацаны, предки чуть ли не мочу его в дурку сдают на анализы и руки на наличие следов от уколов проверяют с лупой.
– Бедный Стасик, мне так его жалко.
Катя только фыркнула. Жалко его. Вот ни капельки.
Она спокойно просидела все занятия и наслаждалась теплой зимней погодой, когда шла домой. Обычно приходилось бегать.
– Эй, рыжая!
Вначале Катя не поняла, что это к ней обращаются.
Как-то мимо ушей пропустила окрик.
– Рыжая, бл…
Катю вздрогнула, осторожно повернулась. Лютный был в десяти шагах от неё. Его расстегнутая куртка выставляла напоказ тёплый свитер. Изо рта вырывались горячие клубы пара, а сам он выглядел так, словно был пьян.
– Иди сюда, рыжая.
Катя нахмурилась и ускорила шаг. Лютный вначале не понял ее намерений, поэтому прилично отстал.
– Не трону, если по-хорошему подойдёшь.
Да кто бы в здравом уме это сделал?
Конечно, не Катя. Она сорвалась на бег, буквально чувствуя спиной дыхание Стаса. Он нагнал её за пару секунд, толкнул под безлюдную арку и прижал к холодной стене.
– Что тебе нужно?
Он смотрел на неё заторможенно. Зрачки были расширены, и дышал он как загнанный зверь.
У Кати под шапкой всё взмокло, длинная челка прилипла к щекам. Стас не ответил, но вдруг склонился низко, словно собираясь поцеловать. Катя едва успела вывернуться. А сердце бухало где-то у горла.
– Не подхожу, что ли… – произнес он, как будто бредил.
