Все изменилось в одночасье этим вечером, с приказом Матусевича нанести неприятелю «решительное поражение», сближаясь с ним на короткую дистанцию, и обеспечить при этом прорыв броненосца «Победа» и крейсера «Паллада» на усиление отряда Владивостокских крейсеров. И все стало на свои места — про уныние и говорить не приходится, оно напрочь исчезло. Теперь все знали три задачи — надо одолеть врага, отправить в прорыв «Победу», и возвернутся обратно в Порт-Артур, помочь сражающимся на фортах солдатам. И что очевидно — ведь все выполнили с успехом, показав в бою самоотверженность. Пусть и не до конца — именно его миноносцам поставлена главная задача — сторицей отплатить неприятелю за первую ночь войны. И он шел с отрядом, чтобы напасть на неприятеля, и плевать, что гавань вроде как английская, главное для него, как и для других русских моряков, что именно туда ушли поврежденные японские корабли.
— Адмирал полностью прав, когда перед темнотой отдал по эскадре приказ об одержанной победе — неприятель ведь бежал от нас по большому счету. Бросив в атаку миноносцы и развернувшись на обратный курс, Того сам признал нашу победу, пусть в ней и не потоплено ни одного крупного японского корабля, кроме полудюжины миноносок. Но так и у нас нет потерь, и все задачи выполнены — и уже нет смысла бежать во Владивосток. Теперь эскадра начнет воевать должным образом — у нас появился
Елисеев только вздохнул на горячие слова лейтенанта Рихтера — он сам думал точно также, и не находил себе места. Слишком горячим оказался денек, теперь нужно было его завершить достойно. За «Выносливым» следовали «Властный» и «Грозовой», все три миноносца французской постройки, по четыре трубы на каждом, поставленных попарно по носу и корме — характерный и узнаваемый силуэт. Еще два миноносца этого типа, бывшие в составе эскадры с начала войны — «Внимательный» и «Внушительный» — уже погибли. Тройку «французов» замыкали двое «русских» — «Бойкий» и «Бурный». Они были в полтора раза крупнее по водоизмещения «соколов», и кроме пушек несли три торпедных аппарата — к двум палубным поворотным добавили носовой неподвижных, и также по одной запасной торпеде на каждый. А вот с броненосцем «Победа» во Владивосток ушли три больших миноносца германской постройки — «Бесстрашный», «Беспощадный» и «Бесшумный». Эти «немцы» были чуть крупнее «французов», на один поворотный торпедный аппарат больше — три вместо двух — и вполне надежные машины. Восемьдесят тонн угля позволяли им проплыть полторы тысячи миль на экономическом ходу, но так еще с броненосца и крейсера по пути перенаправят на миноносцы еще угля, когда на тех ямы опустеют. На переход эти большие миноносцы, которых на Королевском Флоте именовали дестройерами, а на других флотах «истребителями» или «контрминоносцами», отправились только потому, что во Владивостоке единственный быстроходный крейсер «Богатырь» контр-адмирал Иессен посадил на мель, распоров тому днище. И все — ни одного нормального корабля для разведки не осталось, отправлять же маленькие миноносцы было предприятием крайне рискованным, в виду наличия у японцев тех самых «истребителей» с большой дальностью плавания. А с быстроходными крейсерами в русском флоте было плохо — «Варяг» погиб в Чемульпо, «Боярин» подорвался на мине в Дальнем и был брошен командой. Оставались только «Аскольд» с «Новиком», но они были позарез нужны порт-артурской эскадре. А «Диана» с «Палладой» строились отечественными корабелами, и при том же водоизмещении ухитрились получить всего восемь 152 мм пушек вместо двенадцати, ход в девятнадцать узлов, а не двадцать три, и дальность плавания на полторы тысячи миль меньше. Этих «богинь» нельзя было использовать ни при эскадре, в виду слабости вооружения, ни в качестве разведчиков из-за малого хода, ни для крейсерских операций в океане в виду недостаточного радиуса действия. Не вышло с них «истребителей торговли», как изначально в МТК планировали. Потому и ушли три дестройера германской постройки во Владивосток…
— Это «гарибальдиец» — две разнесенные к надстройкам дымовые трубы, посередине одна мачта — полная симметрия. Непонятно, «Ниссин» это, или «Касуга». А вон вроде еще один «японец», и больше размером — это мы удачно зашли на «огонек», оба броненосца тут.
— А вон и «Такасаго» у берега притулился, Евгений Пантелеевич. А за ним «Фудзи» — броненосец сильно в воду осел, под верхнюю палубу. Ах, ты, как хорошо, что мы тут их застигли.
— Пора склянки отбивать, Павел Александрович, полночь наступает, — Елисеев хищно оскалился, — устроим самураям «побудку»…
— Сучий сын! Почему «Такасаго» не тонет⁈ Почему⁈
