Да и нет у врага такого преимущества — в двенадцатидюймовых пушках почти тождество — на 16 вражеских 15 на русских кораблях. На восемь русских десятидюймовых орудий «Пересвета» и «Победы», только одна такая пушка на «Касуге» и еще десять восьмидюймовых стволов в башнях броненосных крейсеров. Так что бой предстоит упорный — японская колонна не только приближалась, она сближалась на сходящихся курсах. И сейчас «Полтаву» и «Севастополь» осыпали градом снарядов. Возникло ощущение, словно попали под «железный дождь», корабль вздрагивал всем корпусом от попаданий — дистанция в сорок кабельтовых позволила японцам теперь задействовать всю свою шестидюймовую артиллерию. На каждом корабле у японцев в бортовом залпе по семь таких стволов, только на «Якумо» шесть, да на «Фудзи» пять. Впрочем, перевес не столь и велик — на 46 вражеских русские будут отвечать из 33 своих 152 мм стволов.
Эссен спокойно смотрел на вражеские корабли — головной «Микаса» под адмиральским флагом уже давно обогнал «Севастополь» и стрелял по «Пересвету», флагманскому броненосцу князя Ухтомского, идущего впереди. Тот отвечал полными залпами, закончив пристрелку. И теперь скоро станет ясно со всей очевидностью — кто кого одолеет в этом бою…
— Обе стеньги «срублены», ваше превосходительство, мы под обстрелом трех кораблей, не меньше. Если будет нужно поднять сигнал, то ничего не выйдет, если только флаги на крыльях мостика не вывешивать. Ох, никак пятый раз попали, и вроде в носовую переборку.
Командир эскадренного броненосца «Пересвет» капитан 1-го ранга Бойсман болезненно поморщился, словно не его корабль, а он сам получал ' «ранения» — корпус постоянно содрогался от попаданий, палуба под ногами вибрировала так, что удержаться порой было проблематично. Противник в самой завязке боя еще днем прекрасно видел развевающийся на грот-мачте флаг контр-адмирала, а потому пытался сосредоточить по «Пересвету» огонь, правда, сделать это тогда не удалось. Куда больше от противника досталось двум концевым тихоходным броненосцам, были хорошо видны выраставшие у их бортов огромные всплески, да еще интенсивно обстреливали «Цесаревич». Но сейчас били исключительно по двум флагманам — три неприятельских броненосца по головному кораблю, а «Сикисима» с двумя малыми броненосцами итальянской постройки (считавшимися и броненосными крейсерами, но слишком тихоходными) сосредоточили огонь по «Пересвету» — попадания теперь пошли одно за другим.
— Черт бы их всех побрал! Они пристрелялись по нам!
Стоявший рядом с командиром броненосца князь Ухтомский уже отнюдь не мысленно ругался в три знаменитых флотских «загиба», начиная осознавать, что надежды на благополучный итог стремительно «тают». Теперь прорыва может не получится. Зайдя в голову русской колонны, японцы, используя превосходство в скорости, начнут «отжимать» к северу флагманский «Цесаревич». Просто устроят тому «кроссинг», уже взяв под продольный огонь, сделав «палочку» над «Т». И против этого маневра есть только уход с выбранного курса, то есть пойти не на юго-восток к Цусимскому проливу, а в противоположную сторону, к Порт-Артуру, туда, откуда этим утром и вышли. Ничего тут не сделаешь — два тихоходных броненосца связывали по рукам и ногам, иначе бы трем броненосцам удалось проскочить мимо неприятеля. Да-да, именно трем — в «Ретвизан» за день до выхода получил подводную пробоину в носовой части, куда попал 120 мм снаряд из осадной пушки. Дырку прикрыли листом железа, поставили деревянный щит на распорках — и дать больше 13 узлов было опасно. Напор воды резко бы возрос, заплату могло вышибить, и тогда пойдет неконтролируемое затопление. Будь два-три лишних дня, тогда бы все заделали куда тщательнее, залили бы цементом, да и листы наружной обшивки подогнали.
Но время, время — «высочайший» приказ гнал эскадру в море!
