— Так в чем дело — положите сто двадцать официально, и тридцать как иностранным работникам в виде премий. Но губа не дура — триста семьдесят пять франков никто не получает. Даже пятнадцать фунтов не всякий мастер на английских верфях получит, это десять шиллингов в день на всем готовом, и без всяких выплат. Многовато выходит, но следует помнить, что скупой платит дважды — нам сейчас люди остро необходимы, можно луну с неба пообещать. С меня потом такой начет в Адмиралтействе напишут, что долговая тюрьма курортом покажется. Хотя…
Матусевич задумался на секунду, и рассмеялся. Озорно посмотрел на Вирена, и объяснил, что на ум пришло:
— Через штаб генерал-лейтенанта Стесселя все выплаты провести можно, в осажденном укрепрайоне он как царский наместник полной властью облечен. Так что вопрос решен — в виду сложившейся ситуации заплатим из трофейного богатства, так сказать, никто из казначейства не подкопается — все потихоньку оприходуем, и не те цифры в отчетах покажем. Так что Роберт Николаевич, принимайте всех скопом на работу. А как насчет «охотников», что решили на морях пиратствовать?
— Что касается комбатантов, то все согласны на такое же жалование, но просят выплачивать долю призовых, которая положена.
— Заплатим, призовой суд у нас есть, стоимость грузов определит. Надо только захваченные транспорты, или во Владивосток, либо сюда привести, но на то команды есть. Принимайте всех на службу, да приказы подготовьте, времена каперских патентов давно в лету канули.
— Так точно, ваше превосходительство, бумаги завтра готовы будут. Что касается канонерок, то полудюжину пароходов отобрали, все английской постройки кроме двух — те на немецких верфях строились, водоизмещением от девятисот до тысячи трехсот тонн, ход от десяти до двенадцати узлов. За две-три недели управимся, на каждую канонерскую лодку поставим пару 120 мм орудий с японских крейсеров, да четыре трехдюймовых морских орудия — к ним снарядов много припасено, вы правильно заметили, что на их флоте это самые «ходовые» калибры. Вот только где столько набрать людей в команды, ума не приложу — по самому скромному подсчету шестьсот нижних чинов нужно, да на офицеров полсотни вакансий. Да новые корабли в состав эскадры вводить из японских трофеев, крейсера да миноносцы — на них из берегового экипажа команды еще наскребем. А вот на канонерки уже нет, ведь уйма людей на вспомогательные крейсера уйдет.
— Так, проблема так проблема, людей действительно нет, — пробормотал Матусевич и закурил папиросу. Затем вслух углубился в подсчеты:
— На берегу при пушках и пулеметах где-то сотни четыре нижних чинов обретается с офицерами — через месяц сможем забрать обратно, пока им замену из стрелков подготовят. Но «выдергивать» можно начать и раньше, по мере готовности, но опять же — потери неизбежны. По три-четыре десятка китайцев набрать на каждый корабль первого ранга в кочегары, по десять-двадцать на все остальные — они на иностранных флотах служат и ничего, с нашими живо столкуются. Отловить тысячу китайцев не сложно, но нам нужны «охотники», а тут выплаты надо делать — мобилизованные служить плохо и неохотно будут. Надо чем-то заманить, или заплатить — так будет лучше, только где нам деньги взять на такую прорву народа — это ведь сотен шесть-семь выйдет, даже тысяча. Хотя им втрое меньшее жалование выдать — они его за манну небесную воспримут. А с офицерами вопрос быстро решим — всех кто образовательный ценз из кондукторов и квартирмейстеров имеет, в зауряд-прапорщики определить. Тьфу, на флот это «положение» не распространяется. Тут надо государю-императору «челобитную» писать. И наместнику отписать, за боевые отличия в прапорщики по Адмиралтейству производить. Так что подготовьте списки отличившихся кондукторов и унтер-офицеров, кто соответствует требованиям — наместнику на утверждение отправить необходимо, и срочно.
— Есть, ваше превосходительство, уже подготовлены, вы ведь сразу распорядились после сражения, чтобы командиры кораблей представили ходатайства. И позвольте, Николай Александрович вас спросить — я несколько раз видел, как вы чертежи корабля делали. Необычного…
— Да какие чертежи, тут наброски, — Матусевич достал из папки листки и протянул Вирену, тот их сразу принялся изучать внимательно и дотошно, как всегда делал в жизни. Затем поднял на адмирала удивленные глаза:
— В таком виде «Ретвизан» бы стал сильнейшим броненосцем в мире…
