– Да черт с вашими фактами! – треснула я кулаком по столу. – Сергей Петрович, он… – от удара ручка на столе покатилась и упала на пол. – Ой! – я ринулась ее подбирать, бормоча: «Извините, пожалуйста», саданулась лбом об стол, ойкнула еще раз.
От удара черный офисный прибор соскользнул со стола и рассыпался на составляющие части. Я стала хватать рассыпавшиеся ручки, карандаши, скрепки, укололась кнопкой, взвизгнула, села на стул вся пунцовая, держась одной рукой за лоб, засунув уколотый палец в рот. Тарасов в некоем ошеломлении смотрел на разгром в кабинете. А Андрей Михайлович так, вообще, к окну отвернулся. Кажется, он смеялся.
– Извините, – насупилась я. – Я сейчас все подберу.
– Нет, – быстро сказал Тарасов. – Я сам. Потом. Расскажите мне про ваше похищение.
Я рассказала, то, что уже рассказывала Андрею Михайловичу.
– А вы не выяснили, чья это машина была? Я, правда, попросила одного знакомого узнать, но он еще… – тут я сморщилась, поняв, что опять сболтнула лишнее.
– Хорошие у вас знакомые, – повеселел вдруг Тарасов. – Скажите, как давно вы знакомы с Тайсоном?
Я выпучила глаза.
– Он же в Америке!
– Пискунов Анатолий Семенович – в миру, а в других кругах более известный как Тайсон.
Шарики и ролики крутились в голове, ощутимо стукаясь друг о друга.
– Толик, что ли? – дошло до меня, наконец, и я расплылась в улыбке, чувствуя облегчение, и тут же сникла – говорила Вилька… – Да мы… дружим и все… – Тарасов ехидно усмехнулся уголком рта. – Да мы давно дружим! Я даже не знала, что его Тайсоном зовут. Честное слово! Мы познакомились, когда он еще не был такой известной личностью, как вы говорите. Господи, да мы и виделись-то два-три раза в год от силы, по делу.
– А какие у вас дела были? – скривил губы Тарасов.
– Переводы в основном. Ну, там документы перевести, письмо написать, разное...
– И чем же он с вами расплачивался?
– Да ничем. Я же по дружбе. Мне не трудно.
– Знаете, куда может привести такая дружба?
– Знаю, – я вздохнула и посмотрела ему в глаза. – Только дружишь не с профессией, а с человеком. Может он и не очень праведными делами занимается, я не знаю, могу только догадываться, но мне он ничего плохого не сделал, и даже наоборот. Кто мне помог, когда меня арестовали? – я отвернулась и уставилась в окно.
– Не арестовали, а задержали, – подал голос Андрей Михайлович.
– Да без разницы! До сих пор бы в камере сидела! А я ни причем. А вам все равно!
– Нет, не все равно. Просто обстоятельства сложились не в вашу пользу. Хотя, конечно, определенные нарушения имели место, и виновные будут наказаны, – при этом он посмотрел на Сушицкого. Тот кашлянул и отвел глаза.
– Не надо никого наказывать, – испугалась я. – Я же понимаю – так получилось. Работа у вас такая – трудная, я бы сказала, и нужная обществу, – я улыбнулась в попытке подлизаться.
– Почему сразу не сообщили номер машины похитителей в милиции? – не повелся на наглый подхалимаж тертый калач Тарасов.
– Я…я забыла все со страху. У меня к тому же и температура была. А я целый день в отделении просидела, без медицинской помощи, – жалобно пропищала я. – Дома померила – тридцать девять градусов. А отлежалась и вспомнила.
Тарасов опять посмотрел на Андрея Михайловича и сурово прищурил глаза, тот заерзал. Может и не хорошо подставлять беднягу, а не надо было меня закладывать с Толиком. Задав еще пару вопросов, меня, наконец, отпустили.
Закрывая за собой дверь, я замешкалась и приникла ухом к щели.
– Ну что скажешь? – донесся голос Сушицкого.
– Клиника полнейшая, – отозвался Тарасов.
– Может, и правда закрыть ее на какое-то время? Не приведи бог, учудит чего…
Сзади кашлянули. Я вздрогнула и рванула на выход. По дороге мне попалась Марина Владимировна, наш финансовый директор. Зыркнув на меня злыми глазами, она промчалась мимо, не здороваясь. Ну и пусть, сейчас ей небо с овчинку покажется.
– Миронова! – меня догонял Андрей Михайлович. Ой, неужели и, правда, решили закрыть? – Возьмите, вот, папа передал, – он протянул мне черепаховую заколку. – Вы домой? Я вас отвезу. Нечего по улицам болтаться.
Видно, решили меня поберечь. Что ж и на том спасибо. Мы вышли на служебную стоянку и Сушицкий распахнул двери новенького автомобиля «Форд Куга»
– А что вы уже закончили работу? – полюбопытствовала я, залезая внутрь.
– К себе поеду, у меня и других дел по горло.
Что ж, значит, Марина его не интересует. Зазвонил мобильник:
– Матильда, шеф меня на работу вызвал, что-то срочное. Я быстро смотаюсь и подъеду. Ты как там?
– В порядке. Меня подвезут. Не волнуйся.
– Вы куда сейчас, домой? – спросил Андрей Михайлович.
– Ой, нет, только не домой, – вырвалось у меня. – Я туда ни ногой, после того разгрома…
Андрей Михайлович недоуменно уставился на меня.
– У меня в квартире кто-то все перерыл вчера, – пояснила я. – А Валера что ничего не рассказывал?
– Нет, – мотнул головой Сушицкий – хотя… я его еще и не видел со вчерашнего дня… Ладно, разберемся.
С Захарьевской мы вывернули на Литейный, и вскоре медленно поехали по Невскому.
– Остановите, я здесь выйду, – дернула я его за рукав, увидев, что мы приблизились к Гостинному двору.
