– А смысл, какой прятать что-то в своем же ящике?
– А может это намек? – предложила Вилька. – Не было у него времени предупредить тебя нормально. Ведь он хотел тебя о чем-то предупредить, так? Вот и сунул ключ в мишку. Чтобы ты поняла, что дело… в почте.
– Вилька – ты гений! – воскликнула я. – Давай быстро поехали ко мне домой, проверим мой ящик. Надо быстрее с этим разобраться, а то опять какие братаны нарисуются…
Вот помяни черта – он тут как тут!
– Матильда, хвост за нами.
Я удивилась – полным именем Вилька называла меня только в экстренных случаях.
– Где? – я закрутила головой. Каменноостровский проспект, как всегда был забит машинами в обе стороны.
– А вон – восьмерка синяя едет. Да не крути ты башкой, а то поймут, что их засекли.
– С чего ты взяла, что это хвост?
– Да я уже с давно за ними наблюдаю – куда я, туда и они.
– Может, им просто по пути, – высказала я предположение.
– Может, – ответила Вилька и сбросила скорость.
– Ты что? Догонят ведь!
– Ну и пусть – мы на их личики поглядим.
– А вдруг он палить начнут? – испугалась я.
– Не начнут. Сама же говорила, им что-то от тебя нужно.
Она все больше и больше сбрасывала скорость. Восьмерке приходилось делать то же самое. Наконец, ребятам это надоело, и они пошли на обгон. Я успела их рассмотреть – не близнецы. А парней из БМВ я, к сожалению, не запомнила. Может и они, кто их знает.
– Пока, ребята, – Вилька помахала им рукой и показала язык. – Сейчас уйдем направо, пусть в этой пробке попробуют развернуться.
Бац! Восьмерка резко затормозила, и мы тюкнулись ей в багажник. Бац! – сзади еще кто-то влепился в наш бампер. Вилька еще трясла головой, а я уже открывала дверь и выползала наружу, таща ее за руку.
– Бежим!
Я на ходу обернулась – парни, было, дернулись за нами, но путь им преградил здоровый дядька, владелец задней машины. Мы свернули в узкий переулок.
– Вот придурки, – задыхаясь от бега, приговаривала Вилька.
– Рот закрой. Дыши носом, – приказала я, – выдыхай ртом.
Вилька старательно запыхтела. Мы все бежали и бежали. Но надолго нас не хватит, подумала я. Мы на секунду остановились, преследователей не было видно, но они могли появиться в любую секунду.
– Куда? – выдохнула я. – В подъезд нельзя.
Вилька огляделась вокруг и схватила меня за руку.
– Я знаю, бежим!
Мы свернули во двор и опять выскочили на улицу – впереди возвышался кирпичный забор. Вилька потянула меня в его сторону. Мы вбежали в открытые ворота – во дворе тут и там лежали доски, груды кирпича и мешки с цементом.
– Церковь, что ли какая? – задрала я голову вверх.
– Монастырь. Мужской, – Вилька тяжело дышала. – Пойдем туда, – она указала на дверь. – Помнишь, я с художником тусовалась? Он тут реставратором подрабатывал, я к нему заходила пару раз.
Внутри длинного узкого коридора не было ни души. Я заглянула в одну приоткрытую дверь – длинный стол с деревянными лавками по бокам.
– Сюда они забежали, – раздалось на улице.
Мы замерли, а потом стремглав помчались по коридору и забежали в какую-то дверь.
– Мамочки, – пискнула Вилька и перекрестилась. И я тоже – мы попали в часовню.
Там было вроде пусто. Вдруг послышался шорох и сбоку показался одетый в черную рясу человек – нас он не заметил. Монах, или кто он там, неторопливо собирал обгорелые свечки с подсвечников. В коридоре послышались торопливые шаги. Мы бросились вглубь часовни и съежились за большим деревянным распятием. Монах, которого мы чуть не сбили с ног, вытаращил глаза и раскрыл рот. Но тут дверь распахнулась и, громко топая, в часовню ввалились двое.
– О, черт! – воскликнул один и сдернул шапку.
Монах отвернулся от нас и пошел к парням, смиренно сложив руки на животе.
– Негоже входить в храм божий в головном уборе, – мягким голосом сказал он.
Первый парень ткнул второго в бок, тот вздрогнул и снял вязаную шапчонку. Монах одобрительно качнул головой.
– Чем могу помочь? – спросил он.
– Мы это… – первый замялся и вдруг перекрестился, – здесь бабы две не пробегали? – задал он глупейший вопрос.
– Здесь мужской монастырь, сын мой, – ответил монах и замолчал, спокойно разглядывая непрошеных посетителей.
– Ты это… – второй попытался отодвинуть монаха в сторону, – нам посмотреть нужно.
Человек в рясе не двинулся с места, парень попытался его обойти. Но тот загородил ему путь.
– Ты в храме божьем, сын мой.
– Отвали, отец, – презрительно хмыкнул бугай, – а то ведь нащелкаю по лбу, как… – но договорить не успел.
Я в это время зажмурилась и не видела, как все было, только услышала, как мягко упало тело. Я открыла один глаз – монах все так же спокойно стоял, а бугай лежал у его ног, тихо матерясь, поджимая колени к груди. Оставшийся бандит нерешительно топтался на месте.
– Сын мой, – начал монах.
– Спасибо, отец, – перебил парень, – все понял. Прости.
Он поднял с пола товарища, и они скрылись за дверью.
– Бог простит, – пробормотал монах, потом повернулся к иконостасу и истово перекрестился: – Прости господи, раба божьего Алексия, ибо недостоин…
Но тут мы вылезли из своего угла и нерешительно остановились.
– Спасибо вам, – промямлили мы, – они бы нас убили, если бы не вы.
