«Продолжишь в том же духе, принцесса, и я сама тебя убью. Не думай, что я не смогу.»
Я зажмуриваюсь.
«Не спрятаться, не скрыться,» - напевает Книга и посылает мне видение: я стою на коленях в «Книгах и Сувенирах Бэрронса», приставив пистолет к своей голове. – «Шучу-шучу. Никогда не дам тебе сделать это. Ты моя, малышка,» - гнусавит она слащавым голоском, этакой гротескной пародией на Сонни и Шер[7].
Скривившись, я открываю глаза и осторожно смотрю вверх.
Черт, черт, черт.
На фонарь, под которым я сижу на корточках, насажена Серая Женщина. Её пытали, освежевали и расчленили.
И оставили в живых.
Части её тела бьются в агонии. Присоски судорожно открываются и закрываются, и, невероятно, но она всё ещё издает звуки. Она стонет и воет от невыносимой боли.
Я склоняю голову, и меня чуть не выворачивает в канаву.
На кисть человеческой руки. Оторванной от запястья.
«Он попался под руку.»
- Нет, - шепчу я, узнав обрывки униформы на запястье. Он один из Стражей инспектора Джейна. Я бы никогда не убила человека, не причинила бы вреда невинному. Мне могут не нравится методы Джейна. Вроде тех, когда он отобрал меч у Дэни. Он с удовольствием проделал бы то же самое и с моим копьем, если бы был уверен, что сможет это сделать. Но как бы то ни было, он со своими ребятами выполняет опасную и столь необходимую работу для этого города.
«Да, это твоих рук дело. И ты наслаждалась каждой минутой. Ты называешь меня монстром, но ты такая же, как я.»
Я яростно трясу головой, словно это поможет мне избавится от Книги в голове.
«Я у руля, - тонким голоском издевается Синсар Дабх. - Я принимаю решения. Милая МакКайла, когда же ты поймешь, что ты - машина, а я - водитель. И я могу управлять тобой, лишь потому что в глубине души ты просто жаждешь быть ведомой.»
Я вся дрожу, чувствуя, как холод подбирается и к моей душе.
«Нет, я не хочу быть ведомой.»
Я уже видела, как Книга «управляет» другими машинами. Да я просто счастливчик, ведь рядом со мной на улице лежит только две оторванные человеческие руки. Стоя на четвереньках, я опускаю голову и закрываю глаза. И вся дрожу от напряжения и ненависти к самой себе, осознавая все те ужасные вещи, что совершила. Какая-то часть меня хочет лечь прямо здесь и умереть. Я была так уверена в себе, так верила в то, что контролирую себя.
Непростительная ошибка.
«Только в двух случаях ваш враг может одолеть вас, мисс Лейн, - сказал мне Бэрронс недавно вечером, обучая как в старые времена. - Вы умираете. Или перестаете сражаться. И потом все равно умираете. Вы этого хотите? Умереть?»
Я хочу жить. Есть столько всего, ради чего стоит жить.
Уверена, у убитого мной человека тоже был смысл жизни. В груди сдавило, бросило в жар, и мышцы свело. Я даже вдохнуть не могу. Корчусь в канаве, пытаясь втянуть воздух, моя грудь беззвучно вздымается.
«Вставай, Мак, - практически слышу, как он рычит. - Поднимай свою чертову задницу.»
Этот мужчина приказывает мне даже на расстоянии. Я опускаю голову и пытаюсь расслабить сжатые мышцы. Ничего не выходит. От недостатка кислорода начинает кружится голова. «Я не могу дышать, не могу дышать, не могу дышать!» - у меня начинается паника.
«Иногда, мисс Лейн, если слишком концентрироваться на желаемом, ещё сложнее его достигнуть.»
«Не понимаю, о чем ты,» - говорю я.
«Страx того, что кто-то или что-то имеет над вами власть, не что иное как тюремная камера, в которую вы себя добровольно заключаете. Навязчивое желание избавиться от Книги лишь усугубляет её контроль над вами.»
Я заставляю себя сделать кардинально противоположное тому, чего мне реально хочется, совершенно противоречащее здравому смыслу: выдыхаю вместо того, чтобы вдохнуть.
Воздух проникает в мои легкие со свистом и настолько быстро, что я начинаю задыхаться. Корчусь в канаве, кашляя и стараясь отдышаться.
Спустя мгновение, пошатываясь, я встаю.
Как это произошло? Как Книга получила контроль надо мной, что я этого даже не заметила?
Медленно осматриваюсь, стараясь запечатлеть в памяти доказательства моих преступлений.
Повсюду разбросаны части человеческой плоти и плоти Темной.
Ни одного фрагмента больше блюдца.
Я их перебираю, и через некоторое время мне удается собрать все части руки убитого мной человека. Бережно прижимая их к груди, начинаю рыдать.
Боль без любви, боли много не бывает[8]
Кристиан
В Высокогорье сейчас лето, белый и лиловый вереск ковром стелится по лугам и горным вершинам. Сиреневые цветы чертополоха пробиваются сквозь густые колючие кусты, бледно-розовые бутоны диких роз, разбросанных по скалистой поверхности.
Дьявол кроется в мелочах.
Как порой и спасение.
Фокусируюсь на мягкости травы под моими босыми ногами, на ветре, играющем в волосах, когда я бегу.
Вместе с Колин, моей сестрой, мы несемся по склону, чтобы окунуться в ледяную, поскольку на дворе сейчас лишь ранее лето, синевато-серую воду озера. Это один из тех идеальных деньков: между величественными горными вершинами нашего дома простирается на многие километры долина, вся поросшая травой, а над ней безоблачное лазурное небо.
