Кажется, прошла вечность с той ночи, как Фиона пыталась убить меня, впустив Теней в магазин и выключив весь свет. У меня не было выбора, поэтому в отчаянной попытке выжить я зажигала и бросала горящие спички на один из его персидских ковров XVI века. Учитывая то, как я себя чувствую, он должен быть просто счастлив, что я не прожигаю дыры в самом магазине. Только что он сообщил мне неприемлимые новости, и у меня остается всего пятнадцать минут, чтобы освободить помещение, потому что потом начнется встреча. Другими словами, он сообщил мне: «Я тут решил сунуть вас под микроскоп перед всеми этими людьми, чтобы они выяснили, что с вами не так. И, кстати, два Темных принца, сделавших из вас при-йю тоже будут присутствовать. Так что не падайте духом, маленький ковбой.»
- Я не останусь здесь, - говорю я. - Так что разбирайся со всем этим сам, приятель.
«Приятель.» Он смотрит на меня, и я вспоминаю другую ночь, когда вот так же назвала его приятелем. Тогда он появился в Кларин Хаус, полностью заполнив собой пространство моего маленького номера с крошечной кроватью, общественной ванной комнатой, куда просто невозможно пробиться из-за вечной очереди, и четырьмя кривыми вешалками в шкафу. Моим бережно упакованным в чемодан красивым нарядам и украшениям, не нашлось места ни шкафу, ни вообще в этом городе. Интересно, куда подевалась вся та одежда? Давненько я ее не видела.
Его реакция на мое пренебрежительное прозвище оказалась почти такой же, как и тогда. Не многие из обращавшихся к нему иначе, чем «господин», остались в живых.
В его глазах блестит насмешка.
«Аккуратнее, мисс Лейн. Пол, по которому вы ходите, будет крепким лишь до тех пор, пока вы заботитесь о нём.»
Пол. У меня возникает странное видение, к которому «Синсар Дабх» не имеет никакого отношения: той ночью, падая вперед на деревянные половицы моей комнаты, я упираюсь на руки и перекатываюсь, сильно ударившись головой. Но меня это почему-то совсем не заботит. Я занята чем-то всепоглощающим... Но чем? Может рассматриваю фотографии Алины? Или читаю книгу по истории Ирландии? Или складываю одежду? В той тесной комнатке было не так уж и много захватывающего.
Как я упала? Почему? И почему все еще вспоминаю тот день?
Почему не могу понять, какое событие вызвало во мне всю эту бурю эмоций? Возбуждение. Свободу. Волнение. Стыд. Сожаление.
Прежде я бы не успокоилась, пока не вспомнила, но сейчас моего внимания требуют более насущные проблемы.
Я стряхиваю с себя видение и плюхаюсь на диван, бросая на Бэрронса негодующий взгляд.
- Ты, вероятно, упустил из вида одну маленькую проблемку, Бэрронс. Я прячусь от всех тех, кого ты пригласил сюда. Уже несколько месяцев, - о Принцах я даже упомянуть не смогла. Передать невозможно, насколько меня оскорбило то, что он позвал их в мой книжный магазин. - Зачем тебе эта проклятая встреча? К тому же здесь.
Он впивается в меня пристальным взглядом:
«Смотрите, как Мак трусит. Смотрите, как Мак умирает.»
- Ты пытаешься вывести меня из себя? - рычу я.
Всем своим видом он демонстрирует скуку. Только Бэрронс может при этом умудрится выглядеть ещё и устрашающе.
"Ну и что же вы мне сделаете? Вы же не сможете убить скорпиона, даже если он ужалит вас в зад."
Я рассматриваю свои ногти. Под одним из них я заметила пятнышко крови. Не знаю чья она: Мика О'Лири или моя, после супертщательного мытья рук жесткой щеткой. Он ошибается. Я поднимаю на него взгляд.
- Ты даже не представляешь, с чем мне приходится иметь дело.
«С чем-то вроде внутреннего зверя?» - дразнит он.
- Твой зверь другой, - продолжаю отвечать вслух, сознательно избегая интимности наших немых диалогов. Мы не впервые об этом спорим. И будем спорить вплоть до дня, когда король освободит меня. Никто из нас не готов к отступлению. Я даже не уверена, что мы в состоянии произнести это слово вслух.
«Может не такие они и разные.»
- Может, но мой зверь намного сильнее, - раздраженно отвечаю я. Он достаточно силен, чтобы одурачить даже меня, а уж я-то хорошо знакома с его изощренными, лукавыми методами.
В его темных глазах загорается вызов.
«Может проверим это, женщина?»
От его взгляда спина покрывается мурашками, и я чувствую, что готова выгнуться, согласно и податливо, встав на четвереньки. Ни одна битва не сравнится с теми, что происходят между нами в постели этого мужчины. Мы сражаемся. Вот что мы делаем. С ним я чувствую себя такой живой, как ни с кем больше.
Я безумно влюблена в Иерихона Бэрронса, помешана на нём и просто жить без него не могу.
Конечно, ему об этом знать не обязательно. Бэрронс не из тех, кто любит пооткровенничать. Когда мы, признав взаимное влечение, стали вместе спать, изменилось все.
И в то же время ничего.
В постели мы одно целое.
Вне ее все иначе.
