Они собрались в зданиях, туда же внесли раненых и убитых. Вместе со спецназовцами боеспособны тридцать шесть человек, потери – для такого противостояния – на удивление небольшие.
– Четыре человека остаются прикрывать раненых! – решил один из офицеров. – Остальные продвигаются вперед. Нам нужно взять бронетехнику и отсечь ее от противника, за ней можно укрыться. И зачистить этот район от зенитных установок, тогда здесь смогут работать вертолеты. А вертолеты нам нужны. Всем все понятно?
Большая, с проломом в стене и выбитыми стеклами, комната, сквозь оконные проемы сочится темнота и зловещие отблески пожаров. Освещение – только фонарики с инфракрасными фильтрами, по любому свету может навестись снайпер, смертник может подобраться к окну и кинуть гранату. Пыль и гарь лезут в нос, оседают на языке, оставляя противный, кислый вкус. Болит все тело, наваливается какая-то странная усталость, когда думаешь, что лучше бы убили – тогда по крайней мере можно будет отдохнуть, не нужно будет снова идти и стрелять.
– Пошли!
Выходя наружу, они дали залп из подствольных гранатометов, пытаясь зачистить пространство впереди себя, потом двинулись вперед. Единственное, что помнил поручик, – это то, как ворвались в здание. Они думали, что там никого нет, а там оказались духи, здоровый, в черной форме смертника и с бородой гвардеец попытался ударить его автоматом – видимо, или патроны кончились, или перезарядить было некогда, но он в упор выстрелил ему в живот, и удар прошел вскользь. Несколько соседних комнат были аккуратно обвалены взрывами, и там находилась зенитная установка, самая настоящая многоствольная тридцатимиллиметровка [56] . Около нее была прислуга, но прорыва десантников она не ожидала, и они в два ствола порубили ее. Потом кто-то прибежал с улицы и сказал, что район, где стоит бронетехника, взят под контроль и сейчас подойдут вертолеты. Установка была на колесном ходу, и они начали совещаться относительно того, а нельзя ли взрывом обрушить стену и выкатить ее на улицу, а потом использовать. Но сначала… сначала спать.Когда-то арабы считали, что в пустыне место лишь бедуинам, арабам и духам, злым духам пустыни, которые могут сделать так, что песок под тобой превратится в воду, и тебе уже никто не сможет помочь. Время заставило арабов поверить, что в пустыне есть место и русским…
За ночь, только саперными лопатками, спецназовцы выкопали несколько капониров для автомобилей, которые у них были, и целую систему окопов, накрыли привезенными с собой маскировочными сетями, сверху присыпали вынутой землей. Ту землю, что не пошла в дело, разбросали в окрестностях и притоптали. Когда только планировалась операция, как варианты рассматривалось нелегальное размещение ударных групп в городах, захват каких-либо небольших поселений и их удержание до завершения операции и размещение «в чистом поле». Взвесив все «за» и «против», в том числе и возможный ущерб для местного населения, остановились на третьем варианте. Далеко не все спецназовцы могли сойти за местных, а провал одного означал бы провал всех.
В ту же ночь выстроили систему обороны – перекрылись восемью минными комплексами «Охота», выставили на взгорке удаленный дополнительный пост, а по той дороге, по которой приехали, спецназовцы установили несколько замаскированных датчиков, реагирующих на сотрясение почвы и способных даже примерно определять тип транспортного средства, вызвавшего это сотрясение. Один из датчиков установили за двенадцать километров от «гнезда».
Управились к утру, последние ушли под масксети уже после того, как взошло солнце, освещая пустыню красивым розовым светом. Днем наверху делать нечего – можно было только лежать под масксетями, угорая от жары, и спать.
В эту же ночь случилось чрезвычайное происшествие на околоземной орбите. Сразу два спутника североамериканской системы наблюдения оказались поврежденными метеоритным дождем, как назло, оба были ориентированы на Восток. Для их замены, даже срочной, требовался полет шаттла – то есть как минимум десять суток.