– Внимание группе-два, мобильная единица движется со стороны воинской части, возможно, враждебная. Поправка – две единицы, возможно, враждебные, северное направление.
Лодки немедленно дали задний ход, выгребаясь из болотистого затона, чтобы иметь возможность маневра и обстрела дороги из крупнокалиберных пулеметов. Спецназовцы залегли по обе стороны дороги, рассредоточившись так, чтобы не мешать друг другу. У каждого из них была одна одноразовая реактивная граната, этого достаточно, чтобы остановить целую колонну бронетехники, учитывая, что у спецназа в казарме установлен специальный лазерный тренажер и стрелять на нем из различных видов штатного оружия они учатся каждый день минимум по два часа. Это не считая натурных стрельб, для которых на автомат, к примеру, выделяется по тридцать патронов. В день…
– Господин майор, там флаг! – вдруг крикнул один из спецов, который вел наблюдение через прибор ночного видения.
– Какой?
– Наш флаг! Наш! – На русских флагах, используемых армией, имелась специальная отметка, различаемая только в прибор ночного видения. Такие вот высокотехнологичные флаги. Хорошо, что догадались взять с собой и развернуть.
– Отставить! Всем – отставить!
Головной бронетранспортер тормознул, тяжко фырча двигателем, на броне сидели военные. Один из них подал знак, известный каждому спецу – рукой себя за горло, и тут же большой палец вверх, знак одобрения. Сигнал «я свой», условный жест, подаваемый, когда опознание каким-либо другим образом исключено. Дрогнула земля, из-под спешно накинутой на себя маскировочной сети поднялся один из спецов:
– Двойка?
– Да… а вы?
– Тройка.
– Блин, могли бы постреляться. Управление мышей не ловит.
– Могли бы.
– Мы к заводу выдвигаемся. На броне. Есть желающие?
Офицер, командовавший группой-два, повернулся к обездвиженному БТР:
– Что там, с броней?
– Пушка и пулемет исправны, АГС – тоже! Но сама машина выведена из строя, если только вручную башню крутить.
Наличие такого мощного огневого средства делало ненужным присутствие в этой точке сразу двух экипажей, при наличии пушки мог справиться и один.
– Один экипаж пойдет с вами. Мелентьев!
– Я!
– Бери всех своих – и на броню. Вливаешься в третью группу.
– Есть.
Офицеры посмотрели на видневшийся неподалеку завод. Темная громадина, емкости и трубы между ними, чем-то похоже на огромное, выброшенное на сушу животное.
– Удачи, браток…
– Хватает. Нам нужна победа…
Еще пару десятилетий назад, в конце семидесятых, военные теоретики покрутили бы пальцем у виска, если бы им сказали, что можно силами небольшой группы флотского спецназа в два экипажа зачистить город, в котором не меньше тридцати тысяч жителей. Раньше активные действия любых родов войск вообще сопровождались почти неизбежными потерями, существовали даже нормы потерь на те или иные операции. Последней по-настоящему контактной операцией стал Бейрут, после чего была принята программа развития вооруженных сил Империи, которую некоторые называли «больше никогда». Впервые была поставлена задача – многие операции, особенно против слабовооруженных инсургентов, проводить без потерь вообще. Офицерам, которые считали ниже своей чести вызывать артиллерию и авиацию для поддержки против «всяких маргиналов», жестко объяснили, что невыполнение новых директив будет караться увольнением от должности и переводом в тыл, считать портянки. Кто-то согласился, кто-то ушел к казакам – те воевали по старинке, и возможностей поазардовать там было до черта.
«Громовержец», которых в ВВС Империи было уже сорок штук, ангелом ада парил над спящим городом, проводя разведку и выбирая цели. Это была одна из новых машин, только три года назад вступившая в строй. Ее отличием от машин прежнего поколения был полный отказ от калибра двенадцать и семь – только тридцатимиллиметровые пушки, одна из которых была двуствольной, а вторая – шестиствольной, от противотанкового штурмовика, и оборудование разведки – теперь оно было не только усовершенствованным, но и совместимым с терминалами разведки, которые были внизу, у пехоты. Соответственно, «Громовержец» мог не только наносить удары, но и вести разведку, обмениваясь информацией с пехотой. «Громовержцы» вообще были признаны самым ценным самолетом фронтовой авиации, и их, до конца седьмого финансового года, заказали еще десять единиц, частично заменяя ими более уязвимые боевые вертолеты как средство непосредственной поддержки пехоты. Боевые вертолеты оставались на вооружении, но переделывались исключительно под узкую роль – охотников за бронетехникой.
– Город вымер, что ли?.. – мрачно проронил оператор наведения, наблюдая за обстановкой внизу.